С недавних пор я оформился соискателем научной степени в своей альма-матер - Московском государственном педагогическом университете, сдаю экзамены на кандидатский минимум по специальности “история”. Вопрос: почему это должно интересовать кого-то еще, кроме меня? Постараюсь объяснить и немного излить душу.
Как говорят в иностранных фильмах про космические полеты, “Хьюстон, у нас проблемы”. (В отечественных фильмах такого не говорят, - вероятно, за отсутствием Хьюстона.) Так вот, проблемы две, и обе касаются так называемой “профсоюзной науки”. Это - схоластика и формализм. То есть использование вроде бы научных терминов, крайне отдаленно относящихся к реальной жизни (и уж тем более к практической деятельности профсоюзов), а также написание этими терминами документов, к которым для понимания и применения в быту нужно прилагать авторов.
В чем суть любой науки? Она дает теоретическую базу, которая может быть подтверждена доказательствами, практическим опытом или экспериментами, а после - непременно - адаптирована для применения на практике. Причем - понятно адаптирована. Если таких подтверждений, адаптации, опытов и последующего использования на практике нет - с этой теорией что-то не то.
Не буду говорить про все ответвления профсоюзной науки, отмечу то, что мне ближе: историю. Собственно, причиной появления “Краткой истории профсоюзов России” стало то, что имеющиеся книги, на мой личный вкус, были не очень читаемы. Но на тот момент я рассуждал исключительно как популяризатор. То есть человек, который более-менее доходчиво и - желательно - интересно пересказывает несекретные факты. На тот момент неинтересность представлялась главной проблемой.
Так вот, с момента, когда я погрузился в чтение вроде бы научных работ, опубликованных во вполне научных изданиях, выяснилось, что ситуация с профсоюзной историей еще драматичнее. Ладно бы то, что часть текстов неинтересна (научный язык и предполагает определенный внутренний сленг, не претендующий на внешнюю привлекательность). Вообще-то почти всё, что за последние 20 лет писали в научных журналах о профсоюзах, - это либо социология, либо юриспруденция. Но не описание реальности, которая происходила - зачастую драматическим образом - с профсоюзами за последние 30 лет. Более того, поскольку тема лежит в стороне от “столбовой дороги” (что странно: все-таки крупнейшие общественные структуры страны могут претендовать на внимание ученых?!), я встречал в опубликованных исследованиях, на основе которых люди получали научные степени, совершенно… странные вещи.
Так, один товарищ из Ивановской области, работающий в МЧС, стал кандидатом исторических наук с утверждениями, что ФНПР появилась в начале 2000-х годов и главным ее печатным органом была газета… “Действие” (вот тут мне стало особенно обидно). Другой товарищ, ставший доктором наук (кстати, с неплохой в остальном и объемной диссертацией), вообще отказал ФНПР и входящим в нее профсоюзным структурам в принадлежности к профсоюзам. Это, дескать, “псевдопрофсоюзы”, и руководят ими заместители директоров по социалке. Я не спорю с тем, что такое бывает (мало ли что в жизни бывает, включая “женщину с бородой”). Однако автор не привел источник своих сведений, оставаясь в стилистике “у меня такая концепция”. Ну да - “я художник, я так вижу”.
Я привел некоторые крайние примеры. А кроме них идут многочисленные формальные публикации, которые просто берут документ, принятый съездом ФНПР, и с его помощью конструируют происходящие события. Я не спорю. Документы, принимаемые съездами ФНПР, отработаны до запятой. Но обычно они носят рамочный и концептуальный характер. Точно так же, как попытки рассказать об истории социального партнерства с помощью ссылок только на указ президента Ельцина о создании Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений. Был такой указ? Да, был. А были потом неявки правительственной стороны на заседания РТК? Не то слово! И без описания всех этих событий невозможно понимание реального развития социального партнерства в России за все эти годы.
Почему важна реальная историческая правда? Потому что - например, в части социального партнерства - это позволяет ценить достигнутый уровень. И, кстати, понимать, что так было не всегда, а значит, нужно дорожить достигнутым. А с точки зрения, например, профсоюзной структуры, наших внутренних проблем - также понимать их причины - и их, эти причины (“травмы”, как говорят психологи), прорабатывать.
Не то чтобы в профсоюзной науке “конь не валялся”. Как раз валялся. Другое дело, что профсоюзы не ставили перед наукой больших практических задач. А без этого любой научный разговор вырождается в абстрактный спор “сколько ангелов поместится на кончике иглы социального партнерства”.
Короче говоря, здесь есть большие и интересные задачи.