Образование

Оранжерея для сломанных цветков

Рано утром, когда была взорвана многоэтажка на Каширском шоссе, в доме напротив, в квартире Зайцевых, папа, как обычно, собирался на работу. Трехлетняя Валя еще спала. Разбудил ее страшный грохот и крик мамы. Девочка вскочила с кроватки и вбежала в комнату.

У двери на балкон лежал отец. Собственно, ни балкона, ни двери, ни окна, ни части стены уже не было, их снесло взрывной волной. Дома напротив тоже не было... Валя закрыла лицо руками, заплакала. Когда папа пришел в себя, родители оправились от шока и взглянули на дочурку, то онемели от ужаса: девочка была абсолютно седой...

Семилетнего Алешу вытащили из под развалин рухнувшего в результате землетрясения дома в городе Нефтеюганске. Ребенка спасти удалось, однако он на всю жизнь остался инвалидом: ему ампутировали ногу. К стрессу от катастрофы добавились проблемы в школе - увечье стало поводом для унижений со стороны одноклассников. Поэтому, не говоря ни слова родителям, Алеша каждый день вместо школы шел (сначала на костылях, а когда сделали протез - с палочкой) гулять по городу. Однажды отец встретил мальчика.... К чести родителя, тот не стал “разбираться” с сыном, а решил сначала поговорить по душам.

Одиннадцатилетний мальчик Саша, из интеллигентной московской семьи, настоящий книжный червь, однажды бросил школу. Оказалось, что ему не давала проходу его классная дама. Только за то, что Саша нарисовал на промокашке смешной, но абсолютно беззлобный шарж на нее, и получилось похоже. Несколько месяцев он не говорил родителям, в чем дело, а потом просто отказался ходить в школу...


ДЕТИ ВАМ НЕ ПАЦИЕНТЫ


Столь разные детские судьбы объединяет одно - тяжелая душевная травма, полученная ребенком по вине взрослых людей. Все эти ребята сегодня являются... нет, не пациентами, а подопечными московского Центра коррекционной педагогики “Сломанный цветок”.

Уже четыре года здесь занимаются тридцать семи-восьмилетних ребятишек из домов, расположенных рядом с уничтоженными террористами зданиями на улице Гурьянова и Каширском шоссе. А также группы трудных детей и подростков, от 4 до 18 лет, которых приводят сюда сотрудники районных муниципальных детских учреждений и милицейские инспекторы по делам несовершеннолетних. Среди этих ребят наркоманы, токсикоманы или алкоголики. Они очень агрессивны, почти все воруют. Летом многие из них уходят в свободное плавание - сезон располагает к бродяжничеству. Ближе к зиме многих возвращают, некоторые (очень редко) возвращаются сами.

КУКЛА ДЛЯ БИТЬЯ

Одна из действующих комнат центра носит волнующее имя “гипнотарий”. На стенах здесь - картины. А на полу, на стульях, на крюках на стенах - лежат и висят поролоновые куклы, изображающие тех или иных спутников детской жизни. Есть куклы - мама и папа, куклы-друзья и куклы-подруги. И, конечно, куклы-учителя. Тут и физрук, и директор, и завуч, и преподаватель ОБЖ - основ безопасности жизнедеятельности. Пожилая училка, училка помоложе - настоящая стерва, молодой интеллигентный педагог и молодой неинтеллигентный, кукла-старуха без определенных занятий. В той комнате детишки, чаще всего - подростки, вымещают свою злобу на взрослый мир. Набрасываются на несчастные поролоновые создания, бьют их, рвут на них одежду, даже “казнят через повешение”.

Так, уже знакомый нам одиннадцатилетний московский школьник Саша, явившись в центр, долго и с видимым наслаждением избивал одну из поролоновых “учительниц”, а однажды даже уложил на нее физрука, имитируя изнасилование. Из “гипнотария” он вышел довольный, даже просветленный какой-то.... Теперь он уже перешел в другую школу и спокойно реагирует на бывшую мучительницу, встречая ее на улице.

Дети лет десяти чаще всего молотят женщин, особенно двух училок среднего возраста и куклу-старуху, которая ассоциируется, видимо, с самой жестокой учительницей. А дети постарше бьют учителя, прозванного Паганелем: агрессивные ребята считают усатого очкарика слабаком.

Изначально и куклы, и комната-“гипнотарий” создавались отнюдь не для мордобоя. Они должны были помогать детям и психологам разыгрывать различные ситуации из серии “Я и семья”, “Я и школа”, “Я и учителя”. В “гипнотарий” в процессе курса реабилитации ходили юные токсикоманы, наркоманы и алкоголики, интуитивно нашедшие для себя именно такой способ справляться со своими обидами.

- Когда мы узнали, что дети используют кукол таким неожиданным образом, мы, конечно, удивились, но вмешиваться не стали, - рассказала мне психолог центра Елена Скопенко. - Да, такой способ работы с детьми нетрадиционен. Но ведь есть эффект - дети раскрываются, перестают психологически зависеть от своих обидчиков и успокаиваются. А разве не к этому мы стремимся?

КАК ЖУРНАЛИСТЫ "ВПАЛИ В ДЕТСТВО"

А началось все в конце 80-х годов. Оператор Валерий Капалкин и корреспондент Алла Русавская снимали на ТВ сюжеты о детской преступности. И в результате... ушли из журналистики в педагогику. Им повезло - выиграли конкурс на самую интересную методику реабилитации трудных подростков по программе Минобразования “Дети России”. Организовали “Сломанный цветок”. О смене профессии не жалеют.

- Журналистика, и телевидение в частности, с тех пор сильно изменились, - говорит Алла Русавская. - Все больше появлялось “порнухи”, “чернухи”, “заказухи” и других очень некрасивых дел, участвовать в которых не хотелось. А подростковая тема нас захватила по-настоящему. И многие “малолетние преступники” (на самом деле, это просто несчастные дети) постепенно стали родными.

Центр долго существовал на гранты от иностранных фондов и даже от ЮНИСЕФ (Детского фонда ООН). Денег с родителей подопечных не брали. Теперь ситуация несколько изменилась. Но и сейчас, когда занятие стоит в среднем десять долларов, если у родителей нет денег, с “проблемным” ребенком будут заниматься бесплатно. А с “детьми катастроф” психологи, педагоги и врачи из принципа работают даром.

Долгое время центр со своими подопечными кочевал с места на место: шумное соседство, да еще с “трудными” детьми никого не устраивало. В 2000 году, услышав в очередной раз просьбу переехать, Валерий Капалкин отправился к Юрию Лужкову. Мэр помог - выделил помещение на Каширке, взял центр под свою защиту.

Сейчас Валерий Капалкин и Алла Русавская работают здесь вместе с дипломированными психологами, врачами и педагогами по собственной методике игровой терапии. Комната-“гипнотарий” - лишь ее часть. Есть еще, например, комната снятия страха: крохотное помещение, оклеенное обоями с люминесцентными звездочками, которое, как говорят врачи, помогает избавиться от боязни замкнутого пространства, распространенной среди детей-алкоголиков. Есть масса игр - складывающиеся из квадратов, разукрашенные художниками-профессионалами поля для детской фантазии: “пустыня”, “город”, “космос”, “луг”. Играть на них можно так, как захочется ребенку.

ВИТРАЖ ДЕТСКОЙ ДУШИ

Наскучат и космос, и лужайка - можно складывать узор из разноцветных фигур. Кстати, эта игра под названием “Витраж”, как и “Поля фантазий”, - своего рода тест. По тому, как ребенок играет, психологи составляют его “душевный” портрет.

- Алеша, наш мальчик из Нефтеюганска, который приедет к нам на каникулы, долго собирал одну и ту же композицию, - рассказывает Алла Русавская. - Складывал из фигур домик, делал над ним горку - “домик засыпан”, потом проделывал в горке лазы - выходы на поверхность.

Пятилетняя Аня строит на своем столе два домика - в разных концах поля. “Один домик мой, другой - мамин”, - объясняет она.

- Сразу видно, - шепчет мне, чтобы не слышал ребенок, психолог Наталья Болотова, - у Анечки не ладятся отношения с мамой. Девочка чувствует, что она у мамы совсем не на первом месте - та второй раз вышла замуж, родился еще один ребенок. Это даже не картинка, это крик детской души! Обязательно поговорим с мамой. Ей надо обратить на это внимание сейчас, иначе контакт будет потерян.

Большинство постоянных подопечных центра сейчас складывают “веселые картинки”. Даже не по годам серьезная Валя Зайцева (сейчас ей семь лет) складывает из цветных фигурок домик с открытыми окнами, солнце, деревья, грибы...

- В первые годы после взрыва Валя постоянно “укутывала” свой домик, - рассказывает Алла Русавская. - Говорила, что делает это для того, “чтобы домик злые люди не обижали”. Она боялась проходить вблизи домов: “вдруг на меня балкон упадет”. И постоянно спрашивала у мамы, когда отца не было дома: “Где наш папа? С ним ничего не случится?”

ПРОСТРАНСТВО ДЕТСКОЙ СВОБОДЫ

Однако не надо думать, что в “Сломанном цветке” дети заняты исключительно психологическими тестами под видом игр и под надзором бдительных специалистов. Здесь есть все для нормального детского досуга. Спортивные тренажеры для ребят постарше, маленькое кафе (и для родителей тоже), зал для подвижных игр. И самые обычные игрушки - плюшевые мишки, зайцы, куклы. Обычные куклы - не те, поролоновые, что “для избиений”. Кстати, дети, пострадавшие от катастроф, ведут себя в “гипнотарии” совсем иначе, чем “трудные” - не бьют кукол, а общаются и играют с ними.

- Дети, столкнувшиеся с такими ужасами, абсолютно неагрессивны, - объясняет Русавская. - Пока воспоминания о пережитом ярки, они скорее боязливы и не приемлют насилие.

Здесь у детей есть даже своя маленькая “исповедальня”. О радостях, проблемах и обидах они повадились рассказывать огромному плюшевому кенгуру по имени Кенга. Прагматичные педагоги сначала хотели было вшить в Кенгу микрофон, чтобы быть в курсе всех дел.

- Но сделать это мы так и не решились, - смеется Русавская. - И хорошо - иначе получился бы этакий детский концлагерь. А маленькие люди должны быть свободными. Только так они смогут стать взрослыми полноценными людьми.

(Фамилии детей изменены).

Алексей ЧЕБОТАРЕВ

Фото Николая ФЕДОРОВА
Читайте нас в Яндекс.Дзен, чтобы быть в курсе последних событий
Новости Партнеров
Комментарии

Чтобы оставить комментарий войдите или зарегистрируйтесь на сайте

Новости СМИ2


Киномеханика