Победа

“Земля для всех, небо для каждого”...

Герой Советского союза Анна Александровна Егорова-Тимофеева - на фронтах ВОВ с сентября 1941 г. по август 1944 г. произвела 243 боевых вылета на штурм военных объектов и войск противника. На Магнушевском плацдарме (Польша) ее самолет был сбит, а сама она попала в плен, в концлагерь. О своей непростой судьбе она рассказала корреспонденту “Солидарности” в преддверии Дня Победы.

“Как сказать, как объяснить, что такое для меня полеты. Это моя жизнь, моя песня, моя любовь. Кто побывал в небе, обретя крылья, никогда не изменит ему, будет верен до гробовой доски, а если случится, что не сможет летать, все равно полеты ему будут сниться...”

ИЗ ШАХТЫ В НЕБО

Анна Александровна - одна из первых строителей Московского метрополитена. Работа на Метрострое была очень тяжелой, но считалась почетной, на благо государства. “Метрострой был стройкой комсомола - “Комсомолстроем”, - напишет Анна Александровна годы спустя. - Профессию каждый выбирал себе не ту, что нравилась, а ту, какая требовалась”. Так и стала 16-летняя Аня, только что приехавшая в столицу из родной деревеньки Володово Тверской области, арматурщицей. Чтобы получить почетную работу, прибавила себе два года, и в ее паспорте в графе “дата рождения” до сих пор стоит 1916 год.

Работала Анна в шахте “21-21-бис Красные ворота”. Тогда подъемник использовали только для грузов, а шахтеры ходили по лестнице: “Узкий колодец, или ствол, а в нем - почти отвесная лестница с маленькими площадками. Разминуться на лестнице очень трудно - узкая, обледенелая, скользкая да полутемная. Свет от малюсеньких лампочек в плотном тумане теряется, на руки, держащиеся за ступеньки, наступают сапоги спускающихся следом шахтеров. Страшно, очень страшно было первый раз спускаться в шахту! Работали по шесть часов с полной отдачей сил, не считаясь ни с чем”. Одновременно Анна Александровна училась на рабфаке Метростроя.

- Когда говорят, что “Красные ворота” не самая красивая станция метро, я сержусь. Сколько бы ни проезжала ее, выйду, подойду к стенам из красного мрамора и проведу рукой по камню...

Кстати, во времена строительства метрополитена Анна Егорова вступила в профсоюз строителей. Зная, что я корреспондент профсоюзной газеты, она сообщила мне об этом с улыбкой, но какие-либо подробности и тогдашние преимущества для членов профсоюза не помнит: “Война это закрыла намертво...”

Однажды в буфете Метростроя девушка прочла объявление о приеме в планерную и летную группы аэроклуба. Незадолго до того IX съезд комсомола выдвинул призыв: “Комсомолец - на самолет!” “Комсомольская правда” сообщала, что у станции Малые Вяземы метростроевский аэроклуб получил площадку под аэродром, четыре самолета У-2 и три планера. Анна набралась смелости и отправилась по указанному адресу. Вместо института Анна стала посещать аэродром. Здесь она совершила свои первые вылеты на планерах. В мемуарах она так описывает ощущения: “Здесь все отдано воздуху. Голова, плечи, руки. Опусти ладони в жесткие воздушные волны - и ощутишь тугую леденящую струю. Обернись вокруг - никого в целом свете. Лишь небо, ты и самолет, послушный твоей, человека, воле. Он поднимает тебя все выше и выше к звездам, к солнцу. Хочешь развернуть его в сторону - развернется, хочешь опустить ниже - опустится. Ты - его господин”.

Рабфак и планерная школа были окончены в один год - Анна Егорова получила среднее образование, являясь инструктором-планеристом. После учебы в аэроклубе большинство ребят направили в военные школы летчиков-истребителей, а одну-единственную “женскую” путевку в Ульяновскую школу летчиков Осоавиахима отдали Анне. “Неужели мечта, которую я вынашивала, осуществится?” - вспоминает Анна Александровна.

Однако все было непросто. В 1938 году она была исключена из летной школы, выяснилось, что ее брат - “враг народа”... После исключения работала пионервожатой в трудоколонии НКВД для малолетних правонарушителей, счетоводом в бухгалтерии на военном заводе, но продолжала бороться за мечту. Добилась, чтобы ее взяли инструктором в Смоленском аэроклубе. И уже через два года - снова! - единственную “женскую” путевку на штурманское отделение Херсонской авиашколы отдали ей.

ШТУРМАН МУЖСКОГО ПОЛКА

Когда началась война, летчику-инструктору Анне Егоровой было 27 лет. Как и вся молодежь, она жарко просилась на фронт, но ее не отпустили: обучать летчиков для Советской армии важнее... По стечению обстоятельств, полулегально, она все же попала туда в сентябре 1941 г. “Нельзя сказать, что слишком большое удовольствие лететь днем, на беззащитном самолете, единственное оружие которого - наган у пилота! - пишет она в воспоминаниях. - “Мессершмитту” сбить У-2 не составляло большого труда, а награду они получали такую же, как и за сбитый боевой самолет”. Анна водила все старые самолеты, даже СУ-2 - единственный, работавший на касторовом масле.

В 1942 г. все стремились на ИЛ-2, настоящий штурмовик: бить фашистов, а не удирать от них на маневренном фанерном самолетике. Вдруг объявляют - приехал полковник Тупанов из 230-й штурмовой дивизии набирать летчиков на ИЛ. Анна помчалась к нему. “Навстречу идет мужчина. Я ему: “Вы не знаете, где Тупанов принимает летчиков?” А он: “Я Тупанов, что вы хотели?” Говорю, что хочу летать на штурмовиках, он твердит, что в полке одни мужчины...” И тут Анна Егорова добилась своего, полковник пригласил ее на собеседование. Желающих было много, но девушку пропустили вперед, думали, что все равно не примут ее в мужской полк. “Знаете, что за адская работа - штурмовать? Ни одна женщина еще не воевала на штурмовике. Поверьте моему опыту, не каждому даже хорошему летчику подвластна такая машина! Не всякий способен, управляя “летающим танком”, одновременно ориентироваться в боевой обстановке на бреющем полете, бомбить, стрелять из пушек и пулеметов, выпускать реактивные снаряды по быстро мелькающим целям, вести групповой воздушный бой, принимать и передавать по радио команды. Подумайте!” - урезонивал он Анну. Все же после долгих расспросов и споров Тупанов принял решение взять Анну к себе в полк. “Я вышла - и от радости прошлась колесом на руках”, - рассказывает женщина. А через год Анна Александровна уже была штурманом эскадрильи.

Анна Александровна перебирает десятка два своих наград. Два Ордена Отечественной Войны, полученные в 1941 и 1945 годах... Орден Красного Знамени... Орден Ленина, Польский крест, два Ордена Красного Знамени. Поглаживая их рукой, неторопливо рассказывает-вспоминает: “Тогда мы немецкую баржу с боеприпасами потопили, а вот тогда - дымовую завесу фашистам устроили, летели в огне... А Героя мне присвоили “посмертно”. Отдали только через 20 лет, в 1965 году...”

ПОХОРОНЕНА ЗАЖИВО

В 1944 г. Анна Егорова была замкомандира 805-го штурмового авиаполка по штурманской службе. “Мужиков водила в бой!” - смеется она. 20 августа, в День Воздушного флота, не было боевых заданий. Но в полдень завязался бой на Магнушевском плацдарме, помощь штурмовиков была нужна как воздух.

Половину летчиков, 15 штурмовиков, повела в бой Анна Егорова. В пылу атак она не заметила, как ее “Илюшу” подбили, сообщили ее ведомые по радио. Убитой оказалась и стрелок. “Самолет трясет, как в лихорадке. Штурмовик уже совсем не слушается рулей. Хочу открыть кабину - не открывается. Я задыхаюсь от дыма. Горит штопорящий самолет. Горю с ним и я...” Каким-то чудом Анну выбросило из горящего штурмовика. “Когда я открыла глаза, увидела, что падаю без самолета и без парашюта. Перед самой землей, сама уже не помню как, рванула кольцо - тлеющий парашют открылся, но не полностью”. В себя пришла от боли: нестерпимо болел сломанный позвоночник и обгоревшие едва не до костей руки, ноги. Открыв глаза, увидела фашиста. Это было страшнее, чем лететь через огонь... “Мне рассказывать это трудно, - Анна Александровна закрывает глаза. - Только думала, скорее бы пристрелили”.

Анна Александровна попала в фашистский лагерь “ЗЦ”. “Я собирала в себе все силы, чтобы не выдать перед врагами стона, - напишет Егорова-Тимофеева в мемуарах. - Я металась в бреду. Все казалось, что падаю в горящем самолете, что огонь обручами стягивает голову... Когда сознание возвращалось, я видела сидевшую рядом со мной Юлю. (Санинструктор второго гвардейского батальона, 17-летняя Юля Кращенко, попала в плен чуть раньше и все время в концлагере ухаживала за ней. - М.Ю.) Гитлеровцы не могли отогнать ее от меня ни руганью, ни побоями”. Фашисты не пытали Анну, они бросили ее в сырой каземат без медпомощи, дали возможность умирать самой... Но Анна выжила, благодаря заботам Юлии и военного врача 2-го ранга Георгия Синякова. Эти дни и взаимопомощь пленных Анна Егорова-Тимофеева подробно описала в 1997 году в своей книге “Я - “Береза”. Как слышите меня?..”, получившей диплом на Всероссийском конкурсе журналистских произведений в 2002 году.

В январе 1945-го танкисты майора Ильина из 5-й ударной армии освободили проклятый лагерь... Домой Анна Александровна вернулась, но возвращение было невесело - она попала в советский СмерШ. Долго ее проверяли, допрашивали... Об этих днях она предпочитает не вспоминать, как и о других, когда ее отпустили, но не отдали партбилет. “Без партбилета в то время я была ничто, - рассказывает Анна Александровна. - Долго я его искала, пороги оббивала. Наконец нашла, в политотделе складов и сооружений Московского военного округа. Приехала. Пошел кадровик к сейфу, достал уже билет, но тут выяснилось, что я в концлагере была. “Я не могу вам его отдать, - говорит. - У нас нет пленных - есть предатели! Можете освободить помещение!”...

ПРО ЛЮБОВЬ

- Расскажите про День Победы, Анна Александровна, что помните?

- Кто ж его не помнит?... Все праздновали. А я сидела в Александровском саду на скамейке и плакала... И тут по лицу 88-летней женщины, бесстрашного Героя Советского Союза, потекли слезы...

Всю войну берегла Анна Александровна любовь к товарищу по Метрострою Виктору Кутову. “Я так любила детей, - напишет она десятилетия спустя, - так хотелось иметь свою большую семью - много маленьких озорных мальчишек, вихрастых девчонок... Война перечеркнула, разрушила все мечты. Мне часто вспоминался Виктор Кутов. Пять месяцев от него не было никаких вестей. Он воевал где-то на Северо-Западном фронте. В минуты, когда я оставалась со своими мыслями наедине, тяжелым камнем давило: да жив ли?.. Письма не идут - это полевая почта виновата. Но я потерплю, я непременно дождусь... В такие минуты сквозь слезы я ругала себя, что до войны была такой дурой: ведь давно, еще с Метростроя, до самозабвения люблю Виктора, а ни разу ему об этом не сказала. Почему?” И вот как-то раз она получила письмо от подруги Раи Волковой. Среди прочего Рая сообщала о погибших на фронте метростроевцах. Как током ударило Анну известие: Виктор погиб. “И все померкло. Ни солнца, ни людей, ни этой войны... Кажется, нечем было дышать, глаза ничего не видели, уши не слышали. Когда очнулась, увидела над собой доктора Козловского со шприцем в руке. Он все приговаривал: “Ну, поплачь, голубушка, поплачь. Сразу легче станет”. Но мне не плакалось. Что-то невыносимо тяжелое легло на сердце и уже не отпускало долгие годы, долгие годы...”

В феврале 1945-го Анне Александровне передали письмо от командира ее штурмовой авиадивизии Тимофеева. Полковник признавался, что долго не мог прийти в себя от горя, когда думал, что она погибла. Вскоре Вячеслав Арсеньевич приехал в Москву на парад Победы, отыскал Анну и предложил ей руку и сердце. “Меня удивило и испугало его предложение, - вспоминает Анна Александровна. - Он был старше меня на 20 лет. К тому же, я “погибла” при нем”.

Однако жизнь продолжалась, и надо было жить. Они расписались в ЗАГСе Киевского района Москвы и прожили вместе 25 лет. Анна Александровна родила двоих сыновей. Сейчас ее старший сын Петр - летчик-снайпер, полковник.

Марина ЮРШИНА
Фото Николая ФЕДОРОВА
Читайте нас в Яндекс.Дзен, чтобы быть в курсе последних событий
Новости Партнеров
Комментарии

Чтобы оставить комментарий войдите или зарегистрируйтесь на сайте

Новости СМИ2


Киномеханика