Разговор с Делягиным

Об административной реформе

Михаил ДЕЛЯГИН, доктор экономических наук, отвечает на вопросы “Солидарности”

- Михаил Геннадьевич, неэффективность госаппарата ни у кого не вызывает сомнений еще с советских времен. Почему же административная реформа началась именно сейчас?

- Прежде всего, из-за видимого усиления разложения госаппарата. Что вы хотите - поток нефтедолларов уже пятый год вымывает здравый смысл из системы госуправления.

Если после дефолта чиновники боялись катастрофы и потому работали, то годы “социально-экономической стабильности” убедили их, что проблемы нужно не решать, а “замыливать”. Это фатально повлияло на госаппарат, особенно с учетом его слабой организованности. Так, решения в нем принимаются как минимум трижды: сначала в профильном ведомстве, потом в департаменте аппарата правительства и, наконец, в секретариате вице-премьера.

Результат - паралич власти, так как необходимые решения как минимум запаздывают, и нехватка профессионалов. Ведь даже если они понадобятся, ни их, ни денег на них при завышенной втрое потребности просто не найти.
Однако стремление к административной реформе вызвано не только разложением госаппарата, но и исчерпанностью либеральной политики.

- Как так? Ведь все либералы наперебой говорят о “продолжении реформ”...

- Пропаганда - одно, а реальность - другое. В 2002 году госаппарат осознал исчерпание потенциала либеральных реформ: все, что можно было сделать полезного, уже сделано, осталось либо вредное, либо невозможное. Новым руслом преобразований и очередной “панацеей” стала административная реформа. При этом забыто, что эффективность чиновников обеспечит лишь дисциплинированную реализацию той или иной стратегии развития, а проблема России заключается как раз в том, что такую стратегию еще надо выработать.

Однако высшая бюрократия по своей природе не может выработать стратегию, так же как и низшая, и подменяет решение стратегических проблем страны решением своей локальной проблемы - обеспечением дисциплины нижестоящих чиновников. Задача важная, но не для модернизации страны.

- А как будет осуществляться административная реформа, в чем она заключается, кому поручено ее проведение?

- Она сведена к сокращению лишних функций министерств и ведомств. К середине октября из 5600 функций, которые исполняли более 60 министерств и ведомств, было рассмотрено 450, из которых 110 - почти четверть - признано лишними. К формированию нового правительства после президентских выборов эту работу планируется закончить.

- То есть наконец-то началось движение вперед?

- Сведение административной реформы к сокращению функций ведомств выхолостило ее содержание. Ведь прежде чем рассматривать мелкие функции ведомств, надо сначала разобраться с тем, а нужно ли это ведомство вообще. Государство должно определить свои задачи, затем - ведомства, необходимые для решения этих задач. Потом надо четко разграничить сферы компетенции этих ведомств и избавиться от ненужных структур. С точки зрения здравого смысла вопрос оптимизации функций ведомств - заключительный элемент административной реформы. То, что ее начали по сути дела с конца, создает значительную озабоченность и сомнения в исходе.

- Ну, хорошо, а каковы должны быть хотя бы первые результаты административной реформы, чтобы мы могли сказать: “Вот, молодцы, наконец-то делаете то, что надо”.

- Если рассматривать ее структурный аспект, нужно вернуться к разработкам Шувалова, которые он делал, когда только стал руководителем аппарата правительства. В сегодняшнем виде этот аппарат совершенно не нужен; с его функциями по согласованию решений и стратегическому планированию с легкостью справится расширенный секретариат председателя правительства.
Число занятых при этом сократится с 1200 до максимум 100 человек. Но главное - решения будут приниматься на порядок быстрее и компетентнее.
Второе - резкое сокращение численности министерств и ведомств. Президент сделал важные шаги в снижении количества силовых структур. Это надо продолжить и распространить и на гражданские органы управления.
В целом, вместо сегодняшних более чем 60 органов госуправления, вполне достаточно 23-25.

- А какие конкретные примеры лишних ведомств вы можете привести?

- Прежде всего - оборонные агентства, которые должны быть включены в состав Министерства промышленности и внешней торговли. Их создали, чтобы вице-премьеру по ВПК было чем “рулить”. Вице-премьера давно нет, а агентства остались... И в целом все отраслевые министерства и ведомства, кроме Минатома, должны быть превращены в холдинги либо включены в состав Минпромторга и Минэкономразвития.

Самый же вопиющий пример нелепости структуры нашего правительства - это независимость Министерства по налогам и сборам и Государственного таможенного комитета от Минфина, что разрывает управление единым бюджетным процессом и требует создания надстройки в лице вице-премьера. Но и здесь единого управления нет: ГТК находится в “ведении” премьера, а межбюджетные отношения регулируются вице-премьером Христенко, который не имеет отношения к Минфину.
Читайте нас в Яндекс.Дзен, чтобы быть в курсе последних событий
Новости Партнеров
Комментарии

Чтобы оставить комментарий войдите или зарегистрируйтесь на сайте

Новости СМИ2


Киномеханика