Судьба человека

Ежедневный подвиг плотника без рук

Более 20 лет назад Николай ЛУНЬКОВ лишился кистей обеих рук. Но жить безруким и беспомощным инвалидом не пожелал. Изготовив специальные протезы, он продолжал плотничать и штукатурить. 1 ноября 2003 года калужанин Луньков ушел на заслуженный отдых. Отпускать его из жилконторы, где многие годы после ампутации он трудился дворником, ну никак не хотели.
На вопрос специального корреспондента “Солидарности” Алексея ЧЕБОТАРЕВА, вспоминал ли он о судьбе безногого летчика Маресьева, Луньков засмеялся: “Мне это в голову не приходило. Мне просто надо было детей кормить”.

ИНОГДА ПРИВИДЕНИЯ НЕ ОБМАНЫВАЮТ


...Беда пришла в канун нового, 1980 года. В это время дом Луньковых был наполнен радостным ожиданием - старшая дочь, Нина, уехавшая на учебу в Калугу, “посулилась” на праздники приехать к родителям в Троицко-Никольский поселок Локтевского района Брянской области. Однако в ночь на двадцать девятое декабря, когда должна была приехать дочка, к жене Николая явилась странная “гостья”.

- Я еще не спала, - рассказывает Галина Павловна. - Вдруг слышу: ходит кто-то. Босыми ногами - топ-топ-топ. И тут вижу и чувствую: какая-то женщина на меня навалилась, в рубашке, с длинными волосами. И давит, давит, давит - так, что я Колю позвать не могу и даже вздохнуть не могу. Только спросила ее, как выдохнула: “К худу или к добру?” Она говорит: “К худу! Только в поле...” Прыг с меня - и пошла к двери по всем комнатам, и во входную дверь вышла. Я позвала мужа: “Коль, к нам кто-то приходил!” Коля вышел, посмотрел - никого, входная дверь на замок закрыта... На работе про это видение (по-нашему - “навал”) всем рассказала, - наши бабы в один голос запричитали: “Наверное, война будет...”

Нехорошо на душе было с самого утра и у Николая Лунькова. Однако дочку встречать надо - поезд приходит вечером, а от поселка до железнодорожной станции Локоть двадцать пять километров. Поэтому Николай запряг лошадь в сани, взял с собой овчинный тулуп, оделся потеплее и поехал. Подождал на станции. “Не приехала дочка. Ее тетка, у которой она жила, в мороз ехать не пустила. Стужа в тот год лютая была - градусов сорок, а то и больше”.

Началась метель. По дороге со станции Николай встретил девчат из соседнего села. “Они от железки пешком шли, посогнулися, бедные, от сильного ветра. Кричат: “Дядя, подвези!” У меня в санях была одежа всякая, - укутал их как следует, довез до самого дома”.

От деревни, где жили девчата, было рукой подать до поселка Троице-Никольское. “А я решил еще путь сократить, поехал не по дороге, а через поле. Выехал из деревни, хлестнул лошадь кнутом, она понесла - и шапка слетела с головы. Остановился, слез с саней шапку поднять, а лошадь от меня ускакала”. Шапку Николай нашел, однако теплый тулуп остался в санях.

Луньков пошел было за лошадью, но найти ее уже не смог: санный след замела метель. Вышел к лесу. Затем пошел обратно, надеясь пешком выйти к своему поселку, - и опять попал в лес. “Участок, по которому я блуждал, небольшой был, но метель была сильная: зги не видать. Вот и ходил до шести часов утра. Помнил одно - останавливаться и засыпать нельзя, иначе помру”.

Из-за пурги Николай не увидел края и свалился в ров. Когда выбирался, рукавицы застряли в сугробе, найти их он уже не мог. Обе кисти рук были в снегу. От тепла тела снег таял, но мороз был так силен, что талая вода мгновенно замерзла, и руки покрылись ледяной корочкой. Николай сунул руки в рукава, однако рукава полушубка были узкие и короткие, поэтому согреть кисти не удалось.

К утру Луньков обессилел, присел и начал погружаться в забытье. Холод пронизывал уже все его тело...

- Вдруг чувствую, кто-то трогает меня за плечо, - рассказывает Николай Ильич. - Поднимаю голову, оборачиваюсь - стоит вроде человек с огромной седой бородой. И говорит: “Вставай, уже огни зажглись”. Человек пропал, как не было, а я встал и увидел огни того самого села, куда привез девчушек.
Николай вышел к ближайшему зданию, к ферме.

- В этом селе меня все знали, - рассказывает Луньков. - А что вот в одной газете написали (зять Дмитрий Косых подсказывает: “В “Собеседнике”), да, в этой самой, что меня там за снежного человека приняли, так неправда это. Увидели, сразу узнали, стали поить, греть, руки растирать: “Что стряслось с тобой, Николай?” А я слова сказать не могу...

С фермы Лунькова отправили в медпункт, где обработали руки спиртом и сделали перевязку, а оттуда - в районную больницу.

ВРАЧИ И КОНОВАЛЫ

Везли Лунькова на скорой в райцентр очень долго, да еще машина на морозе все никак не заводилась. В районной больнице ему осмотрели руки и сменили повязку. И все. Лечить Николая было некому: все медработники торопились встречать Новый год. Два дня Луньков пролежал в больничной палате, а 2 января, когда с рук сняли повязки, он увидел свои кисти и ужаснулся. Обе руки были угольно-черными, “словно я в черных перчатках”. Когда сообщили о том, что предстоит ампутация, Николай хотел повеситься в больничном туалете. Помешали даже не доктора - соседи по палате.

На операцию Лунькова отправили в Брянскую областную больницу. А в районной больнице перед Луньковыми даже не извинились. Местные медсестры и даже некоторые “сердобольные” соседки советовали Галине... бросить мужа-инвалида: “Он такой работать не сможет. Мы тебе нового мужа найдем”. Впрочем, и областные врачи с пациентом церемониться не стали.

- Уши и нос тоже отрезали, сколько я ни просила их оставить, - рассказывает Галина Павловна. - У моего отца тоже был нос отморожен, он его постоянно смазывал, и отмороженная часть прижилась. А эти врачи обманули, сказали нам с Колей, что резать не будут, а только помажут. Сами же его усыпили и все по-своему сделали.

Свою инвалидность Николай почти неделю пытался скрывать от жены, так не хотел Галину расстраивать. Показывал ей перчатки, набитые ватой и прикрепленные к культям по его просьбе ребятами с соседних коек. “Говорил мне - “не трогай руки, мне только что перевязку сделали”. Но Галина уже все знала: один из соседей по палате рассказал ей о “мужниных хитростях”.

Когда Николаю Лунькову ампутировали руки, нос и уши, ему исполнился 41 год. Его жене было 38 лет. В семье - трое детей: две дочки и сын. Сыну, самому младшему, тогда было только пять лет. Весь год после операции Николай провел в больницах. После выписки культи рук долго болели, гноились и кровоточили. Жена Галина плакала, делая мужу перевязки, “пересиливала себя, чтобы в обморок не упасть”.

- Без работы очень тяжко было, - рассказывает Луньков. - Я ведь с юных лет плотничал. Вот перед тем, как я руки потерял, у нас в совхозе была плотницкая бригада. По всей округе ходили, по всему Локтевскому району - фермы строили, коровники, курятники, дома. Ну и по мелочи: кому забор поставить, кому полы настелить. Все вроде всегда довольны были. А тут я - обрубок. Не могу даже ложку держать. Думал: “Лучше бы помереть. На что я такой семье нужен?”

- У меня и в мыслях не было Колю бросать, как мне советовали, - говорит Галина Павловна. - Да и девчонки старшие, и сынок меня поддержали. Говорят: “Мы папу с ложечки кормить будем, не дадим его в обиду”.
Через год после пребывания в руках брянских эскулапов, Луньков попал в Ленинград, в реабилитационный центр.

- В Ленинграде мне здорово помогли, - улыбается Николай Ильич. - Научили, как при помощи резинки бритву и другие штуки держать. А еще врачи меня утешили насчет работы: “Ты по профессии кто? Плотник? Ну так и будешь плотничать. У нас и не такие ребята к жизни возвращались”. И сделали мне первый протез - с топором.

РАБОЧИЕ “РУКИ”

Постепенно по образцу первого протеза Луньков, с помощью соседей, стал делать другие “руки” - с ножовкой, молотком, другими необходимыми инструментами. “Я даже не знаю, чего я сейчас делать не могу!” - смеется Николай Ильич.

- А все-таки, как же ложку или вилку держать?

Вместо ответа Луньков пригласил нас ужинать. Тут же нацепил на руку резиновый манжет, засунул вилку между резинкой и культей и стал есть гуляш. “Так же и с бритвой, и со всеми другими причиндалами. Для таких мелких вещей не надо особый протез делать”.

В 1983 году Луньковы переехали в Калугу. “Нам было трудно уже жить далеко от детей, вот и перебрались поближе к старшей дочке. Да и у нас сейчас постепенно вся деревня опустела - все разъехались. Было раньше сто домов, а сейчас осталось всего четыре. Делать там теперь нечего, совхоз закрылся. Жалко - там ведь столько построено, там три дома моих стоят, которые я сам срубил”.

На деньги от продажи брянского дома и скотины Луньковы купили маленькую хибару-“времянку” и крохотный участок земли - четыре сотки. А через некоторое время начали строительство большого семейного сельского дома.

- Вот, жалко, рук у меня тогда уже не было, - говорит Николай Ильич. - Поэтому кирпичи другие клали, я только отделочными работами занимался. Для этого даже сделал себе протез с мастерком. Соседи соберутся и смотрят, как я плотничаю или штукатурю, - интересно им было.

- Колю до сих пор всем в пример ставят, - с гордостью и радостью говорит Галина Лунькова.

Тем не менее, своим плотницким ремеслом Николай уже не мог заниматься так же успешно, как и до ампутации. “Здоровый-то плотник, ясное дело, быстрее меня работает”. Поэтому Луньков решил пойти в дворники. Но и туда его поначалу не брали. Безрукого кандидата в дворники в жилконторе оборонного предприятия “Тайфун” подняли на смех и запретили ему даже обращаться с такими просьбами. Пришлось пойти на хитрость.

- Года три я под чужой фамилией проработал, - смеется Николай Ильич. - То есть вместо меня на работу был другой человек оформлен, он деньги в кассе получал, а работал я. Потом начальство, наконец, заметило, что я лучше здоровых дворников работаю. Тогда я и заявление о приеме на работу написал. Метлу держу без рук очень просто: ее конец под мышкой зажму, и культей метлу направляю. И пошел! Это у меня быстрее получается, чем по дереву работать. А мой участок вот, совсем рядом. Это дворы многоэтажек возле завода “Тайфун”. Так вот он всегда был самым чистым в районе.

Чуть позже Луньков также стал выполнять обязанности вахтера на проходной того самого завода: “Смену дворником отработаю, смену на воротах стою”. Но и заботы о благоустройстве своего дома и приусадебного участка он тоже никогда не оставлял. Николай Ильич с гордостью показал корреспондентам “Солидарности” только что построенный парник: “Вот кто подумает, что это я сделал своими культями? А ведь сам делал рамы, и сам стеклил! Теперь я рядышком, вот сюда, еще один поставлю - на пенсии будет больше времени, смогу для себя и для семьи поработать”.

Алексей ЧЕБОТАРЕВ

Фото Валентины ХИЦ
Читайте нас в Яндекс.Дзен, чтобы быть в курсе последних событий
Новости Партнеров
Комментарии

Чтобы оставить комментарий войдите или зарегистрируйтесь на сайте

Новости СМИ2


Киномеханика