Top.Mail.Ru
Знаменитость

Три жизни Тополя

Известный журналист, писатель и сценарист рассказывает о творчестве, демократии и эротике

Эдуард ТОПОЛЬ работал журналистом, сценаристом, написал более двух десятков книг в разных жанрах. Многие из его книг переведены на разные языки и стали бестселлерами. Он продюсирует фильм и пишет статьи в известнейшие российские газеты. Кажется, ему не удалось лишь одно из его желаний - стать в США мусорщиком. О трех своих жизнях Эдуард Владимирович поведал корреспонденту газеты “Солидарность”.



ОТ ЖУРНАЛИСТА
К ПИСАТЕЛЮ


- Эдуард Владимирович, вы какое-то время работали в газетах. Почему прервали журналистскую карьеру?


- Думаю, что не я один вышел из журналистики. Помните, из “Гудка” вышли неплохие писатели. Я начинал в журналистике сразу после службы в Советской Армии, в газете “Социалистический Сумгаит”. Это была маленькая городская газета, выходила через день. Весь штат - четыре пишущих человека. Каждый должен был через день выдать полосу. Это была замечательная школа - хоть лопни, но раз в два дня я должен был написать газетную страницу! Полдня уходило на сбор материала, а на следующий день уже надо было сдавать полосу: очерки, репортажи, что угодно.

Через восемь месяцев меня забрали в газету “Бакинский рабочий”. Эта газета гордилась тем, что она старше “Правды” на шесть лет. Там я был штатным фельетонистом, а потом заведующим отделом фельетона и очерка. Поступил во ВГИК на сценарный факультет. Пока учился, сотрудничал с “Комсомольской правдой” и “Литературной газетой”. До сих пор считаю, что половина моих книг, если не больше, написаны на журналистском багаже. И книга о “Норд-Осте” - это чистая журналистика. “Новая Россия в постели” - тоже.


- Чем, на ваш взгляд, различаются труд писателя и труд журналиста?

- Труд журналиста заключается в таланте и умении найти “вкусный” материал: ярких людей, события. И написать это коротко, ясно и броско. Правда, сейчас не та журналистика, которая была в мое время. Больше нет очерка, нет фельетона, и людей, которые бы их делали, тоже нет. Когда-то вся страна ждала социальный фельетон Лиходеева в “Литературке”. И после выхода все его цитировали. Мы в “Комсомолке” соревновались в умении найти и первыми вылететь в самые горячие точки. Гена Бочаров летал на жуткие пожары, прыгал вместе с пожарниками. Была такая рубрика - “Журналист меняет профессию”. Моя зона была - Заполярье, где температура минус 40 - обычное дело...

При этом задача была не только в том, чтобы интересно написать, но еще провести этот материал через цензоров, которые сидели на пятом этаже редакции “Правды”. Когда я привозил из Салехарда или Ханты-Мансийска очередной очерк, в котором, описывая природу, упоминал валяющиеся в тундре куски колючей проволоки, то меня тут же вызывали цензоры и говорили: “У нас в стране колючей проволоки не производится, откуда вы взяли?” Я отвечал, что там стоят лагеря с колючей проволокой вокруг. Мне смотрели в глаза, усмехались и объясняли: “Вот в этом справочнике - вся продукция, которая производится в нашей стране. И здесь нет колючей проволоки! Если вы найдете - мы разрешим статью”. В этом тоже заключалась журналистика.

А писательская работа начинается там, где кончается работа журналиста и из отдельных фактов собирается осмысленная картина жизни. Во всяком случае, для меня труд писателя состоит в том, чтобы, используя реалии журналистского багажа, собрать мозаику жизни и наполнить ее социальным, нравственным и политическим содержанием. Ведь журналисту в 90% случаев некогда превращать схваченный факт жизни в философское или социально осмысленное произведение. А писатель может из десятка фактов сложить и получить нечто, что высекает художественный эффект долгосрочного социального содержания. В романе о “Норд-Осте” я попробовал использовать все свое журналистское умение и всю свою литературную подготовку, чтобы выдать сконцентрированную, чисто документальную историю. Тем не менее, это роман, построенный по всем законам драматической прозы.


ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ


- Как вы считаете, кто виноват в трагедиях - “Норд-Оста” на Дубровке и “11 сентября”?


- Конкретного человека вы не найдете. И не может его быть. Просто есть люди, которые пользуются историческими процессами, они могут их оседлать и даже направлять. Например, сейчас, на мой взгляд, идет Третья мировая война. Она идет уже лет двадцать.

Я не политолог, не претендую на роль или звание историка, но у меня есть простое убеждение: “железный занавес” рухнул, потому что уже невозможно было никаким железом удержать поток информации, идущий поверх всех барьеров с помощью радио, телевидения, магнитофонных пленок. Никакая цензура не могла остановить песни Высоцкого, Галича, Окуджавы. Бесполезно было это удерживать. Я предлагал Александру Солженицыну в Нью-Йорке записать на магнитофон “Раковый корпус” и другие его произведения и забросить в Советский Союз сотню кассет. Через месяц их было бы сто тысяч! Не состоялось. Но, так или иначе, “железный занавес” рухнул, потом появились Интернет, спутниковое телевидение. Можно как угодно относиться к техническому прогрессу: проклинать, осуждать, говорить, что это зло, - но никакими словами остановить его нельзя, и бороться с ним бесполезно.

А теперь возьмите исламские государства. Они тоже были отгорожены от прогресса цивилизации “железным занавесом”. Народом веками управляли религиозные кланы-партии. Они руководили, добиваясь строгого соблюдения морального кодекса ислама, как они это понимали. А кодекс, в частности, заключался в том, что пять раз в день надо прийти в мечеть и засвидетельствовать свое повиновение религиозной доктрине. Это была форма управления. И никакого другого духовного влияния на эти сотни миллионов людей никто не имел. Религиозные кланы составляли стержень власти.

И тут вдруг наступает эпоха, когда все информационные барьеры рушатся: приходят Интернет, радио, телевидение. И люди вместо того, чтобы ходить по пять раз в день в мечеть на молитву, смотрят телевизор, читают газеты, слушают радио, заходят в Интернет. И все это невозможно остановить. Уже выросло поколение людей, которые с двух лет могут сесть за компьютер и выйти в другой мир. Что делать? Вы не можете ни взорвать, ни запретить Интернет, ни оградить от него. Не можете разрушить спутниковое телевидение. Остается просто торпедировать этот прогресс. Взорвать Всемирный торговый центр: дескать, будем взрывать, чтобы они там все передохли. Других средств у этих кланов, к счастью, нет. У них нет атомных бомб, иначе давно бы сбросили - хоть на Москву, хоть на Лондон. Им же совершенно все равно. Куда можно достать, туда и достают. Сначала достали американские башни, затем - “Норд-Ост”...


- Каково ваше отношение к религии и Богу?

- Под Богом каждый подразумевает что-то свое. Кто говорит, что Бог - это любовь, кто-то видит Бога во всем. Я, к сожалению, был ярым пионером, вырос в атеистической стране, и если иногда и прихожу теперь в синагогу, то ни слова не понимаю, потому что не знаю ни иврита, ни идиша. Следовательно, молиться в синагоге не могу. А еврейская религия разрешает молитву только тогда, когда собирается десять молящихся. Дома у меня столько нет, поэтому все мои попытки стать религиозным человеком - в традиционном понимании этого слова - пока безуспешны. Но я верю в то, что есть Высший разум, Создатель, потому что просто так все это возникнуть не могло...


АНАЛИТИЧЕСКИЕ ПРЕДСКАЗАНИЯ


- Как вы восприняли перестройку в России, находясь “там”?


- Сначала с недоверием. Но когда Горбачев начал перестройку, я сел писать роман “Завтра в России”. Он был опубликован в 1987 году в Нью-Йорке, в газете “Новое русское слово”. Там с ошибкой на один день описывается путч. В моей книге он начинается 20 августа, а в жизни начался 19-го. Остальное сошлось настолько, что, когда я смотрел по телевизору репортажи из Москвы, у меня мурашки по коже бегали. Было ощущение, что все это вычитано из моей книги. А пару лет назад я познакомился с Горбачевым, подарил ему свою новую книгу, а он сказал: “Книгу я возьму, но лучше, чем обо мне, ты никогда не написал и не напишешь”.


- Вы предрекали многие события, впоследствии действительно произошедшие. Как вам это удалось?

- Я не предрекал - я не пророк и не прорицатель. В этом и есть показательный пример превращения журналистики в нечто большее. На чем я основывал свой роман? Я выписал с радиостанции “Свобода” дайджест советской прессы. Каждые три дня мне приходили огромные дайджесты, где были самые интересные статьи из всех центральных и из провинциальных газет, до самой глубинки. Кроме того, в то время можно было на “Свободе” заказать спутниковую запись речей советских вождей - без цензуры, а не то, что публиковалось в “Правде”. И я получал абсолютно точные стенограммы речей Горбачева, со всеми его оговорками, кашлем, смехом и неправильно поставленными ударениями. Эта совокупность хроники советской жизни приходила ко мне во всех красках провинциальных газет, которым начали давать свободу от цензуры. Плюс лингвистический анализ речи Горбачева, Шеварднадзе и остальных. А дальше начинался расклад. Зная по своему журналистскому опыту советскую машину власти, я пытался понять, что будет. И ничего, кроме свержения человека, который вдруг начал отнимать у партийной бюрократии власть и куски собственности, быть не могло.

Это потом они поняли, что, оказывается, надо было просто присвоить, положить себе в карман госсобственность. То есть, раньше была корпорация, которая называлась ЦК КПСС. Эта корпорация владела всей страной. В ней было триста человек, членов ЦК и кандидатов. Когда Горбачев стал это расшатывать и разламывать, они смертельно перепугались. Они не могли все это просто так взять и отдать только потому, что пришел какой-то Горбачев. Но фокус заключается в том, что они зря так испугались. Ведь это не была народная революция, которая свергала коммунистический режим. Ничего подобного. Какой народ свергал власть партии?

Нет, просто была такая партийная “геронтология”, старое-старое поколение: Суслов и прочие засиделись. Молодые, которым было лет по 50, хотели власти. Более того, они начали ездить за границу, где увидели тамошнее изобилие. Они-то думали, что если у них есть партийные дачи, персональные машины и пайки, то это уже верх того, чего можно достичь, ради чего и держались за власть. Но стоило нарушить любую форму повиновения, как ты вылетал и уже ничего не имел, и дети твои ничего не имели. Это было для них нестерпимо. Надо было как-то присвоить эти аппетитные куски, забрать их себе в собственность и разобрать эту собственность по карманам. Поэтому они стали подпирать старый режим. А Горбачев, наоборот, взял и слегка поспешил с процессом перевода корпорации ЦК КПСС в некое количество отдельных корпораций, владеющих разными кусками собственности. Я стал это раскладывать, как пасьянс, но в персонажах. У меня получилось, что Горбачева должны свергать из Екатеринбурга (в жизни что-то похожее и случилось). Что его должны изолировать на даче. Очень многое из этого совпало с действительностью, видимо, мне удалось предугадать ход событий.


ОТКРЫТИЕ АМЕРИКИ


- На ваш взгляд, проще было обустроиться в Америке тогда или сейчас?


- Это разные обстоятельства. У приезжающих сейчас никто не отнимает российский паспорт и возможность вернуться на Родину. Совсем другое дело, когда ты ныряешь в полную неизвестность без права возврата. Может быть, выплывешь, но спасать тебя никто не будет... Я получал пособие две недели. После этого я стал свободным человеком свободной страны: иди и делай все, что хочешь. Хочешь стать миллионером - иди и становись. Я знал тридцать слов по-английски. А сейчас в Америку приезжают люди свободно владеющие языком. Хотя, наверное, и им нелегко: никто тебя там не ждет и никто не собирается уступать тебе свое место.


- Сталкивались ли вы в Штатах с профсоюзным движением?

- С профсоюзами в США я столкнулся в первые же несколько дней после прибытия. Я довольно скромного мнения о своем английском языке, а 30 лет назад у меня его вообще не было. Уезжая, я говорил всем, что никогда не смогу стать там сценаристом... Представьте, приезжает китайский сценарист на “Мосфильм” и на ломаном русском языке предлагает сценарий. Конечно, все будут с ним вежливо общаться и говорить: “Вот, пожалуйста, пройдите в соседний павильон.” Так он и будет всю жизнь ходить. Ведь если человек плохо говорит по-русски, как он может быть в России сценаристом?
Я рассчитывал, что устроюсь подметать улицы или развозить почту. Но выяснилось, и я доказал это своим примером, что проще стать автором международного бестселлера и еще десятка книг, подписать договор с Голливудом и вступить в гильдию драматургов США, чем вступить в профсоюз мусорщиков. Потому что в то время мусорщики получали 16 долларов в час, и чтобы таким мусорщиком стать, непременно надо было вступить в их профсоюз. Это было как с московской пропиской. И как сейчас с регистрацией. Если у тебя нет прописки-регистрации - на работу не возьмут. И наоборот: есть работа - пропишут. То же самое и там: если ты член профсоюза, пожалуйста, можешь быть мусорщиком, а если ты просто мусорщик, но не член профсоюза, то ты только мусорить имеешь право. Это было мое первое столкновение с профсоюзами. И кончилось оно тем, что я вступил в гильдию драматургов США, а в профсоюз мусорщиков так и не попал.

Второе мое столкновение с профсоюзами было в Гданьске. Это был 1989 год, когда в московском Доме кино отколовшиеся депутаты Верховного Совета проводили заседание. Впервые, за 12 лет, я посетил Россию. Тогда вся Москва будто кипела. А отсюда наша делегация журналистов полетела в Польшу - в Варшаву и Гданьск. Мы были в той самой альма-матер “Солидарности” - это здание в Гданьске возле судоверфи, с надписью красными буквами: “Солидарность”. Это было мое второе - и последнее - столкновение с профсоюзами.


ДВА БЕРЕГА


- Бытует мнение, что Америка - страна потребления, а Россия - душа мира. Что вы, живущий и здесь, и там, думаете по этому поводу?


- В Америке огромное количество населения живет нормальной потребительской жизнью. На Российских улицах я что-то не вижу большой демонстрации духовности. И проявлений духовного благородства не вижу. Прилетели несколько дней назад английские болельщики на футбольный матч - их тут же избили. Это, безусловно, очень духовно. Кичиться своей духовностью - это уже бездуховно.

Я написал роман “У.е.”, в котором несколько десятков страниц посвящено недостаткам и порокам сегодняшней Америки. Однако, это государство за триста лет своего существования построило самую гигантскую, самую мощную в мире экономику, создало самую индустриализованную страну. Как, по-вашему, могут дураки, никчемные люди, ничего не понимающие в духовности и во всем остальном, создать эти чудеса света? Просто жизнь там устроена несколько иначе. И не надо с Венеры следить за жизнью марсиан, а с Марса - за существами на Венере. Если бы в Россию приезжало такое количество нелегальных иммигрантов из отсталых стран... Ежегодно по 8 - 10 миллионов человек переходят границу США только из Мексики. Огромное количество российского, китайского, корейского и прочего криминалитета накатывает волнами на эту страну, пытается ее затопить, и иногда у них что-то получается - к сожалению, все чаще и чаще. Россия, слава Богу, избавлена хотя бы от этого.


- В Россию тоже в последнее время приезжают...

- Теперь эти проблемы начались и в России. Так что не надо тыкать в других - вернется бумерангом. И все-таки в России это явление пока выражено куда в меньшей степени. 800 тысяч приезжающих в год - это все-таки не восемь миллионов. Там получается в десять раз больше. Причем не последние несколько лет, а на протяжении уже нескольких десятилетий. Я приехал туда тридцать лет назад, вместе со мной приехал ведь Брайтон-Бич. Там полно замечательных людей, но имя ему дали все-таки криминальные элементы, которые пришли и выселили оттуда черных бандитов. Я не пошел гнать с Брайтона черных железными прутами, а поселился в другом районе, более цивилизованном. Ребята же пришли и сделали из этого места курортную зону. Вот это и есть Америка.


- Какими, по-вашему, будут дальше отношения России и Америки?

- Потребительскими. К сожалению, нет понимания того, что идет Третья мировая война. Никто не чувствует, что она идет каждый день и каждую минуту. И то, что один теракт от другого отделен каким-то кусочком времени, - это ее не прерывает. Во Второй мировой войне не было бы победы над фашизмом, если бы не объединились союзники. Меня убили бы еще в раннем детстве, и Россия была бы под нацистами. Но страны, невзирая на все социальные, политические, духовные и прочие разногласия, объединились и выиграли Вторую мировую. Если вопреки своим амбициям и претензиям, разнице социальной и духовной цивилизованные страны - Россия, Европа и Америка - не объединятся, то есть очень высокая степень риска, что варвары вновь уничтожат цивилизацию.


РОССИЙСКИЕ РЕАЛИИ


- Кого из российских политиков последних 17 лет вы считаете самым ярким?


- Думаю, самым ярким был Ельцин. Я сейчас не беру “пятна на солнце” и неоднозначность фигуры, но если говорить о яркости и мощности характера, о силе и политическом чутье, я не знаю, кого поставить рядом. Это человек, который хотел власти и поставил целью стать верховной властью. И ради достижения этой цели разломал Советский Союз. Лишил Горбачева трона. Отдал Крым Украине. Все что угодно - лишь бы стать президентом страны. Я могу как угодно к этому относиться, но это яркое пятно.


- Не разочаровала ли вас российская демократия?

- Демократия не бывает российской или нероссийской. И немножко суверенной быть нельзя, равно как и немножко беременной. Демократия или есть, или ее нет.


- У нас она есть?

- У вас есть “суверенная демократия”. Что это такое, я определять не берусь. Спросить не у кого.


- Как, по-вашему, сейчас живется в России? Есть разделение общества?

- Конечно, есть. Есть слои, которые живут в нищете и бесправии (я имею в виду не в формальном, а в экономическом, социальном). Целый класс мелких предпринимателей обречен на разорение, что губительно для страны, но почему-то никакая власть не ставит на них. Я свидетель того. Ведь приехал в Америку в 1978-м, в годы депрессии, когда там было 14% безработицы, 13% инфляции, когда стояли огромные, многочасовые очереди за пособием по безработице. Нью-Йорк официально находился в банкротстве, забастовки мусорщиков и работников общественного транспорта приводили к тому, что город был парализован на недели, а улицы - завалены мусором. А потом пришел Рональд Рейган и освободил от налогов новые бизнесы малого предпринимательства. Три года либеральная пресса издевалась над ним. А через три года все замолчали, потому что освобождение от налогов решило экономическую проблему. Страна за эти три года поднялась, как на дрожжах... Я об этом писал еще в 1997 году в “Известиях”, в открытом письме Черномырдину. Кроме Хакамады, никто на эту тему ничего не говорил. Но одна она, хрупкая женщина, не может перебороть всю систему госкапитализма. А госкапитализм ведет к социализму. И только конкуренция, только малое предпринимательство может вывести страну. В чем был фокус Рейгана? Освободив начинающего предпринимателя от налогов, он дал возможность брать на работу людей, он решил проблему безработицы. Каждый работящий человек должен был платить налог. Это же просто. В отличие от России, в Америке люди действительно платят налоги. Вот и все. Все остальное приложится.


ЭРОТИКА И ЖИЗНЬ


- В ваших книгах зачастую встречается эротика. Даже издан отдельный том: “Эротика iz”. Какое место должна занимать эротика в литературе вообще?


- Если мы говорим о реалистической литературе, то такое же место, как и в жизни. Если она занимает меньшее место, то это нарушение правды. Или - как хотелось бы, чтобы было в жизни. Все так или иначе построено на страстях. Все мы живем страстями. Главное желание человека - чтобы его любили. Ради любви люди делают открытия и грабят банки, летят в космос, завоевывают государства, получают хорошие отметки в школе. И даже бьют тех, кто их не любит, чтобы все-таки полюбили. Мы все делаем ради любви. А секс - одна из высших форм любви. Недавно я подписывал свою книгу в магазине “Библио-Глобус”. Поднимаю глаза - за очередью стоит девушка и смотрит. Я спросил ее, из какой она газеты. Она сказала, что из школьной, что ученица 8 класса, редактор школьной стенгазеты. Она задала замечательный вопрос: “У вас в книгах много постельных сцен. Скажите, это действительно так красиво, как вы пишете, или это ваша фантазия?” Я горжусь своим ответом: “Когда это по любви - очень красиво. А когда без любви, то это просто скотство”.


- Вы как-то сказали, что у вас было три периода жизни. Какой из них вы сочли бы более интересным или счастливым?

- Я уже столько прожил, что всегда могу привести какой-нибудь пример. Лет десять назад одна юная девушка, лет 17 - 18, сказала мне: “Вы уже пожилой человек. Если бы вам дали возможность поменяться, например, со мной, вы бы это сделали?” Я ответил, что нет. Что если я поменяюсь с ней возрастом, мне опять будет 17 лет, мне снова всему миру придется доказывать, кто я и что. И чтобы меня любили. А сейчас мне этого уже не надо. Вот ты идешь со мной, заглядываешь мне в глаза, держишь под локоть. Думаю, что хорош любой возраст, если ты занимаешься тем, чем хочешь. И если это позволяет тебе жить более-менее нормально, содержать ребенка, семью, то нечего завидовать другому периоду.


БЛИЖАЙШЕЕ БУДУЩЕЕ


- Можно узнать, что за фильм, которым вы сейчас занимаетесь?


- Я уже год занимаюсь им, и не только как автор сценария. Сочетаю еще и функции генерального продюсера, исполнительного продюсера, директора картины и много других функций. Поэтому сейчас я выключен из новостных, остросюжетных, политических и социальных процессов.

Уже изуродовано три моих последних сценария - вышли фильмы, которыми я крайне недоволен. Я недоволен экранизацией романа “У.е.”, даже снял там свою фамилию. Возмущен фильмом “Ванечка” и той отсебятиной, которую позволил себе режиссер. И скоро выйдет еще один фильм, в котором я был сопродюсером и из которого вышел в знак протеста - из-за того, что режиссер сделал с моим сценарием.

И я решил взять контроль в свои руки. Сейчас сам продюсирую фильм по моему сценарию. Нашел нескольких людей, доверивших мне некую сумму денег, на которые я сумел снять фильм с хорошими актерами: Артур Смолянинов, Марат Башаров, Светлана Устинова. Этот фильм - социально-пограничная драма, на остром сюжете о мужестве, любви, силе духа. Сюжет рассказывать не стану. Пока фильм называется “Любите жить”. Может быть, название будет меняться.


- Вы всегда делали только то, что вам было интересно?

- В общем, да. Не всегда получалось, но я старался. Вот что мне не удалось - так это стать мусорщиком.


- Дальнейшие планы?

- Дай Бог, чтобы все это завершилось. Тогда, наверное, и передохну. Хотя я больше двух-трех дней вообще никогда не отдыхал. Вряд ли и теперь удастся.


Беседовал Александр КЛЯШТОРИН
Фото Николая ФЕДОРОВА
Читайте нас в Яндекс.Дзен, чтобы быть в курсе последних событий
Новости Партнеров
Комментарии

Чтобы оставить комментарий войдите или зарегистрируйтесь на сайте



Новости СМИ2


Киномеханика