Top.Mail.Ru
Знаменитость

Семен СТРУГАЧЕВ. Зарисовки к портрету

Интервью с народным артистом России, актером театра и кино

Для большинства российских зрителей Семен СТРУГАЧЕВ запомнился как замечательный комик, воплотивший на экранах образ лихого Левы Соловейчика. Или забавного судмедэксперта в “Убойной силе-2”. Сам же актер комическому амплуа предпочитает драматические роли, шумным компаниям - тишину и одиночество и мечтает записать диск с песнями в своем исполнении.

Фото ИТАР-ТАСС

ЗА ЧАС ДО СПЕКТАКЛЯ

Мне сказали, что Семен Стругачев бывает в Москве наездами: из Питера утром, а вечером обратно. И поговорить с ним можно будет только перед спектаклем. Я позвонила, он согласился. До спектакля оставался всего какой-то час с четвертью, я стояла у входа в Центральный дом культуры железнодорожников, набирала номер его мобильного и гадала: приедет ли?

“Да я уже здесь, повернитесь”, - прогудел в трубке знакомый по фильмам голос. Я повернулась - ко мне приближался среднего роста, мелкокудрявый (под бейсболкой), в джинсах и свободной рубашке мужчина. Под козырьком угадывался весьма примечательный нос. Потом мы шли по коридорам ЦДКЖ в гримерную. На интервью - полчаса. В этот вечер Стругачев играл в спектакле “Муж моей жены” в компании с Валерием Гаркалиным и Ольгой Прокофьевой.

ПЕРВЫЕ РОЛИ

Я знала, что заслуженный артист России Семен Стругачев родился под Хабаровском, на станции Смидовичи в Еврейской автономной области. Многодетная его семья, где из взрослых была лишь мама, переехала в Биробиджан. Там маленький Семен воспитывался в интернате. Но рассказа о “трудном детстве” Стругачева, несмотря на наводящие вопросы, я не дождалась. Зато о своих первых ощущениях на сцене Семен Михайлович рассказал предельно честно:

- Это был непрофессиональный Биробиджанский русский народный театр. И когда я оказался на его сцене впервые, мне не было страшно. Ничего непредсказуемого. Дело в том, что ранее я много раз выходил на сцену как певец. Получалось у меня здорово, меня даже называли биробиджанским соловьем. А потом пошла мутация голоса, и пришлось идти в театр, где, я думал, будет очень легко и спокойно. Так что в первый мой выход на сцену страха не было, был один задор, наглость какая-то, которая была мне присуща уже с детства. Я не боялся сцены в принципе. Вот только я никак не мог себя ощутить в роли русского мальчика Алексея.

Название той пьесы Семен Михайлович вспоминает с трудом, вроде “Алексей и Ольга” или “Твои шестнадцать”, и имя автора стерлось из памяти. Осталось другое:

- Мне было очень неудобно, потому что мне постоянно подтягивали нос, - с улыбкой говорит Стругачев. - Нос был практически как сейчас, а из меня хотели сделать курносого. К переносице приклеивалась такая штука, потом подтягивалась вверх. Эта “подтяжка” постоянно отклеивалась, и нос опускался все равно, и мне его опять подтягивали... Было очень больно. И я понял, что больше никогда мне не играть русских. Это роль на сопротивление.

Потом ему дали роль, где нос подтягивать было не обязательно: Подхалюзин, “Свои люди - сочтемся”. И играл он очень смешно, потому что ему нравилось быть смешным на сцене.

- Это была моя первая осознанная роль, и я получил огромное удовольствие от общения со зрителем. Мне казалось, я достиг совершенства, и мне вообще учиться не надо, потому что я уже владею зрительным залом. Однако учиться все же пошел на театральное отделение Дальневосточного педагогического института искусств. А первым профессиональным своим театром я считаю Приморский краевой драматический театр во Владивостоке. Там моей первой ролью стала роль милиционера в спектакле “Мы, нижеподписавшиеся”, где у меня было всего два слова. Я так волновался! Я играл в самом последнем эпизоде, и мне надо было в конце выглянуть в окошко, в зрительный зал, и спросить: “Кого задерживать?” И я, пока шел спектакль, все твердил себе: “Кого задерживать? Кого задерживать?” - на разные лады. А когда наступил мой выход, из двух слов я одно перепутал и сказал: “Кого хватать?” Все очень хохотали. Надо же, из двух слов перепутать одно!

ОБ “ОСОБЕННОСТЯХ” И НЕ ТОЛЬКО

Потом были и другие театры - в Нижнем Новгороде, Самаре, но окончательную актерскую “прописку” получил Семен Стругачев в Ленинграде, в Театре имени Ленсовета. Ролей было много, однако настоящую известность актеру принесла роль в кино. В знаменитых комедиях режиссера Рогожкина “Особенности национальной...”. Стругачева в роли Левы Соловейчика запомнили все.

- Эту роль должен был играть не я, а, по-моему, Саша Лыков, - вспоминает актер. - Но его в тот же день Алексей Герман (старший) пригласил сниматься. Герман есть Герман! Там у меня солидная роль была. Рогожкину нужен был актер с длинным носом, моего типа. А я как раз снялся у Сергея Сельянова в фильме “Время печали еще не пришло”. Рогожкин посмотрел эпизод с моим участием, и я получил роль в “Особенностях”. Так благодаря моему недюжинному носу я стал Левой Соловейчиком. Народу полюбилась именно эта работа, этот фильм. После него все, практически все его актеры стали знаменитыми.

Сниматься в фильмах Рогожкина, по признанию самого Стругачева, было нелегко. Роль лихача Левы Соловейчика требовала бесшабашных поступков. Однажды актер чуть не погиб, причем способ представлялся на выбор: разбиться или утонуть.

- Это было на съемках “Особенности национальной охоты”. Ко мне приехали дочка с женой. Снимали эпизод, где, по задумке Рогожкина, лихач Лева Соловейчик должен был гнать на моторной лодке прямо на скалу и в самый последний момент заворачивать. А я за рулем лодки практически никогда не сидел. У нас ведь все делается в последний момент. Нет чтобы пройти курс, научиться ездить... Этого не было. Узнав, что я когда-то в детстве “общался” с моторкой, мне просто предложили порепетировать и приступать к съемкам. На той же лодке на остров доставили жену, ребенка, всю съемочную команду. На берегу - идиллия, киношники готовят кадр, Рогожкин забрасывает удочку, жена вяжет, дочка прыгает со скакалочкой. А мы с хозяином лодки Серегой, так сказать, репетируем. Проехали первый круг, второй... Все нормально. А потом Серега говорит: “Теперь тебе надо очень быстро завернуть, на полном ходу несешься вперед и там разворачиваешь”. Я говорю: “Так перевернем лодку”. - “Нет, эта лодка не переворачивается”. Ну, если не переворачивается... И я понесся на полном ходу, начал поворачивать - и меня начало закидывать, резко. Я думаю: надо выровнять лодку. И нет чтобы тихонечко - так я опять сделал резко! Он сидел на носу, я - сзади, и вдруг вижу - нос начал подниматься, Серега тоненько так пропищал: “Пи...ц”, - и нас накрыло. Я сразу вынырнул. Вижу, его нет. А у меня летная куртка тяжелая, сапоги, ватные штаны. Сапоги слетают, а я их еще ловлю - ведь казенные. А Сереги нет. И вдруг чувствую, кто-то меня трогает под водой - наверное, Серега не может выбраться! И вдруг он выныривает с совершенно противоположной стороны. Оказалось, что за ноги меня “трогал” все еще работающий винт лодки.

“Лодку терять нельзя!” - сказал Серега, и мы стали ее держать. Стоим на ней, думаем: сейчас лодка упрется о дно, и мы будем ждать подмоги. Не вышло, утонула лодка, и мы поплыли. Серега держится от меня подальше, чтобы я не стал хвататься за него. Я ему: “Ты куда, мужик?” А он: “Ты ко мне не подходи! До берега сто метров, дойдем”. И начал привязывать к лодке выпавшую из нее пластиковую бутылку для ориентира, чтобы лодку потом найти. Ожидающие на берегу ведут себя так, словно ничего не случилось: жена сидит, вяжет, дочка скачет, Рогожкин забрасывает удочку. А я начал тонуть и истерически закричал: “Быстрее!” И тут все начали суетиться: Рогожкин стал быстрее забрасывать удочку, жена посоветовала: “Ты только не ори, силы береги”, - а дочка спокойно так констатировала, не выпуская скакалки: “Папа утонул”. Обидно очень.

Наконец появилась лодка за нами. Успели в последний миг - у меня на поверхности уже одно лицо осталось. Потом напились спирту... А Рогожкин этот эпизод из фильма вырезал, - вспоминает Семен Михайлович.

Меня удивило, что подобные трюки выполнялись актером самостоятельно. Ведь есть же каскадеры? Ответ на этот вопрос оказался простым: в конце 1990-х годов киношники не настолько были богаты, чтобы и без того скромный бюджет еще и на дублеров тратить.

- Потом я натерпелся страху, когда летал на шаре во время съемок “Особенностей” в зимний период, - продолжает актер. - Ситуация такая. По сценарию я должен был взлетать на воздушных шарах. Привязали березу к крану, потом к березе стул привязали. Тут пришли специалисты по охране труда, привязали меня к стулу, застраховали: “Не волнуйся, все нормально, не убьешься”. И только когда я поднялся на тридцать метров, то понял, что если береза обломится, то мне конец! Я же привязан к стулу, а к крану меня не подстраховали. И вместе с березкой я бы спокойно упал вниз. Как мне Рогожкин говорил потом: “У тебя был такой страх в глазах, когда тебя расшатывали на этом кране! Ты впервые не наигрывал, очень хорошо”.

Выполнение трюков самостоятельно - это профессиональный рост для актера. Но даже в стремлении к совершенству есть предел.

- По сценарию моего персонажа “оформили” в багажник машины и бросили в воду. Потом меня должен был спасти мой друг, который прямо под водой дает мне маску акваланга, и я начинаю дышать. “Только ты должен полежать в багажнике на дне, с аквалангом, и чуть-чуть потерпеть. А когда скажут: “Мотор!” - ты должен вынуть трубку акваланга, тебя же просто засунули бандиты в багажник, утопили”. Съемки проходили в каком-то военном бассейне, где испытывают подводные лодки. Глубина - метров семь-восемь. Я, конечно, попробовал, но до багажника не добрался. Я бы утонул. Я просто начал глотать воду, мне стало страшно. Ведь я раньше никогда не нырял с аквалангом, для этого тоже нужна подготовка, поэтому от столь экстремальной съемки отказался. Правда, нырнул на пару метров, что-то быстренько сняли, но не знаю, как у них это получилось, еще не видел. Это было на съемках фильма “Падай, ты убит”, он еще не вышел на экраны.

ТРАГИК ИЛИ КОМИК?

После съемок “Особенностей” Стругачева, а вернее, его персонажа Леву Соловейчика, стали узнавать на улице.

- Мне после этого начали предлагать пить, и пить, и пить. Потому что среди пьющего народа наши образы стали весьма популярны. Иду по улице, и вдруг: “Ой, Лева, может, выпьешь с нами?” Поворачиваюсь - сидят помятые граждане, с синяками. Вот они меня любят. Женщинам фильм не нравится: “Плохие картины! Вот чем вы занимаетесь на охотах, рыбалках и отдыхе! Спиваетесь!” Но для меня это не очень актуально, потому что я человек в принципе пьющий, но завязывающий, когда надо работать, не запойный. А после “Особенностей”, думаю, что стакан стал побольше. Во-первых, мы закалились, снимаясь в таких условиях, когда вода была 8 - 10 градусов, а нужно было изображать, что тепло и все прекрасно. Или - в бане 10 - 15 градусов, а мы там паримся! Ну, конечно, наливали... Курс молодого бойца мы прошли все хороший. Закалились мы по этому делу, поэтому напоить нас трудно.

Для большинства зрителей Семен Стругачев продолжает ассоциироваться с развеселым образом Левы. Но в жизни актера было немало и серьезных ролей - и в кино, и в театре. И многими из них он гордится по-настоящему:

- Я сыграл Левия Матфея в “Мастере и Маргарите”. Для меня это серьезная роль. Да и начиналось все с серьезного кино. Первой моей ролью был слепой фотограф, художник - у Андрея Черных я снялся в фильме “Австрийское поле”. Потом снялся в “Секрете виноделия”.Там у меня совершенно другое амплуа, там я цельный драматический артист. Потом меня переквалифицировали в комика на экране. А в театре я, конечно же, был в основном комиком, до поры до времени... Моей второй ролью в Театре Ленсовета был Франц Кафка в спектакле “Западня”. И те, кто не видел меня в комедии, когда я говорил, что я вообще-то комик, отвечали: “Мы не представляем вас комиком”. А последнее время играю в театре одни трагические роли: спектакль “Фокусник из Люблина”, автор Исаак Зингер, и последняя работа по Фейхтвангеру - “Испанская баллада”, где я играю короля Кастилии Альфонсо, испанского короля. Очень мощная работа. Так что амплуа немного меняется.

По собственному признанию, Стругачеву сейчас легче играть роли трагические. Такова уж российская действительность - драма для нас органичнее комедии.

- Вообще смешить людей намного тяжелее. Тем более в наше время, когда все устали от нашей жизни, забот, дум о куске хлеба. И комики - не исключение, но при этом надо смешить людей. Нужно же где-то черпать состояние “брызгов шампанского”! А если его нет, значит, где-то работаешь нутром, своим здоровьем. Некоторые думают, что комик - это просто: сделал какую-то рожу и сказал какую-то репризу - и рассмешил людей. Очень неправильное мнение. Комик - это состояние. Состояние человеческой души. И надо где-то его найти. А трагик... У нас в стране намного легче играть трагических героев.

Несмотря на несомненную популярность, Стругачев “звездной болезнью” не страдает. Свою актерскую известность и востребованность списывает на удачу.

- Я человек воспитанный, это раз. Во-вторых, я не избалованный. Мне в жизни никто не помогал, ко всему я приходил сам. Поэтому когда мне говорят: “Тебе все легко далось”, - я не согласен. Порой было очень тяжело, но... жаловаться не хочу. Я считаю, что я в принципе удачливый человек и меня судьба ведет по правильному пути. Удача меня пока что не покидает, и хорошее с небес на меня спускается чаще, чем негативное. К тому же я очень общительный человек, у меня много друзей. Я понимаю, как нужно себя вести, а как нельзя. Конечно, когда я чувствую, что человек наглеет или ведет себя неправильно, могу и в морду дать. Но такое желание у меня возникает редко. А что из себя корчить-то?! Ну, звезда ты какая-то. Себя я звездой не считаю. Просто у меня удачливая жизнь. Я очень много работаю, я никогда не гнушался ничем. Если у меня нет съемок, я больше работаю в театре, в антрепризе. Даже веду корпоративы. На корпоративах бывает очень тяжело, но у меня получается. Я очень интеллигентно работаю, не дам сесть себе на шею, свесить ножки, но при этом я коммуникабельный и знаю, как поднять настроение компании. Поэтому со мной легко. Я не гнушаюсь этой работы, потому как это кусок хлеба, и если ты все делаешь профессионально и достойно, то имеешь право. Почему бы нет?

Но все-таки всему прочему Семен Михайлович предпочитает работу в театре.

- Процесс театральный мне ближе. Сцена для меня - это настоящее, это то, что каждый день, - говорит актер. - Но чтобы чувствовать себя комфортней и понимать, что ты нужен людям, что тебя не забыли, надо появляться на экране. Поэтому надо сочетать приятное ощущение работы на театральной сцене с не очень приятным - в кино. Кино для меня не очень приятное дело, я не люблю сниматься, но надо.

ЗА КУЛИСАМИ

Нередко в телепередачах актеры рассказывают о своих друзьях “по цеху”, о незабываемых розыгрышах, которые они устраивали друг другу как во время репетиций, так и вне сцены. По признанию Стругачева, дружба в актерской среде практически невозможна.

- У меня есть очень близкие друзья. Из разных совершенно категорий, сословий. Просто мужики собираются и общаются. Разных профессий. Простые и непростые. Очень богатые, совсем небогатые, а кто и просто нищий, которому надо помогать, денег давать, выручать. Но друзей-актеров, как ни странно, нет. Есть товарищи. Потому что сложно назвать актерскую дружбу дружбой. Она приходящая и уходящая. Мы дружили все на съемках “Особенностей...”. Казалось, что мы никогда не расстанемся, никогда не поругаемся, никогда не будем врагами. Это неправда. Это была не дружба, а тесное сотрудничество. В основном остались хорошие отношения, мы рады друг друга видеть. Но есть люди, которых я бы не хотел видеть никогда. И работать не хотел бы с ними.

Правда, бывают исключения. Для меня это Андрей Федорцов, мы с ним очень сдружились во время съемок “Убойной силы”. Но и с ним тоже редко видимся - много работы, хлопот. Общение - это такая сложная вещь. И не обязательно часто встречаться, главное - не забывать друг друга. У меня есть друг детства. Мы с ним лет тридцать не виделись. Но мы помнили всегда друг друга, хотя даже не звонили друг другу и не писали писем. Но помнили. А когда спустя тридцать лет встретились, ощущение было - словно и не расставались. Вообще, чтобы дружить, не обязательно говорить и постоянно общаться. Можно сидеть с другом и спокойно молчать часами, думая о своем.

Надо сказать, что актер Стругачев вообще предпочитает тишину любой шумной компании. Тишина и одиночество - его любимое времяпровождение, и только при этих условиях он отдыхает по-настоящему. О своем хобби, рыбалке, Семен Михайлович рассказывает так, что сразу хочется бросить повседневные дела, взять удочку и рюкзак и отправиться на реку.

- Рыбалка - это мое любимое хобби, - признается актер. - Последнее время у меня образовалась пауза, отпуск как бы продлился, в театре меньше работы стало, не снимают ничего. И на даче я просто не вылезал из лодки. Мне было так хорошо... И ничего мне в жизни, оказывается, не надо! Рыбу я ловлю на удочку. Лодочка у меня есть резиновая, электромоторчик, чтобы не портить окружающую среду бензином. Сел на лодочку, моторчик работает бесшумно, еду в одно и то же прикормленное место. Сяду и сижу, рыбачу. В лодке у меня стоит бутылочка, какая-то закусочка. И все. Полное созерцание и отдохновение. Мысли разные приходят. И никого вокруг. Вот это самый лучший для меня отдых. Когда вокруг никого, и ты один сидишь, ни с кем не хочется общаться. Просто молчишь часами, ни звука не проронив...

И вообще я, честно говоря, очень люблю оставаться один. Это мое, можно сказать, тоже хобби. Когда все уходят из дома, и я остаюсь один... Или я на гастролях, или я на съемках снялся, и у меня дня два-три свободных... Я сижу в гостинице, ни слова не говорю. И мне хорошо, я сам с собою думаю. Это самое прекрасное время в моей жизни, когда нет никакого общения. Главное, чтобы никто не беспокоил. Чтобы никто ни с какими просьбами не звонил: сделай то, сделай это, достань билет на поезд, на самолет, что мне делать, забрали права, Сеня, иди, спасай, надо кого-то устроить в больницу... Даже домашние.

Одиночество как хобби, но не иначе. Как и любой человек, привыкший к активному образу жизни, Стругачев боится вынужденного одиночества.

- Я боюсь старости, - говорит актер. - Самое страшное, что я буду старым и никому не нужным, буду кому-то в тягость. Недавно похоронили Семена Фараду... Мы тоже собирали деньги на его операцию, тогда он каким-то образом вылез из самой тяжелой стадии болезни. Но... Не дай бог столько лет быть больным, для меня, по крайней мере. Я бы хотел умереть сразу. Я не люблю, когда меня жалеют. Поэтому, когда мне больно, я никогда этого не покажу.

Время нашего непродолжительного интервью подходило к концу. До начала спектакля оставалось минут двадцать, и Семену Михайловичу нужно было готовиться к выходу на сцену. И последний вопрос, который я задала актеру, был о мечте.

- Я пою и авторские песни, и свои, вообще все, что мне нравится. Очень лирические песни и веселые, репертуар советской эстрады, оперные арии, романсы. У меня хороший лирический баритон. И я очень жалею, что не появился в телешоу “Две звезды”. Поэтому я сейчас мечтаю записать диск, чтобы народ меня все-таки услышал. Ну и, конечно, сняться в хорошем кино.


Беседовала Наталья КОЧЕМИНА


ФИЛЬМОГРАФИЯ


1991 “Австрийское поле”
1992 “Мы едем в Америку”
1994 “Железный занавес”
1994 “Секрет виноделия”
1995 “Время печали еще не пришло”
1995 “Особенности национальной охоты”
1995 “Трофим”
1995 “Эликсир”
1996 “Операция “С Новым годом””
1998 “Особенности национальной рыбалки”
1998 “Содержанка”
1999 “Болдинская осень”
2000 “Особенности национальной охоты в зимний период”
2000 “Убойная сила-2” - сериал
2002 “Русский спецназ” - сериал
2003 “Особенности национальной политики”
2004 “Наваждение” - сериал
2004 “Гибель империи” - сериал
2005 “Золотая медуза”
2005 “Здравствуйте, мы ваша крыша!”
2006 “Мастер и Маргарита” - сериал

Читайте нас в Яндекс.Дзен, чтобы быть в курсе последних событий
Новости Партнеров
Комментарии

Чтобы оставить комментарий войдите или зарегистрируйтесь на сайте



Новости СМИ2


Киномеханика