Знаменитость

Трансчеловек

Писатель-фантаст Юрий НИКИТИН уверен, что буквы выйдут из употребления, а люди станут киборгами

Этот писатель был плотогоном, литейщиком, работал в геологоразведке и на лесоразработках. Сейчас ему уже за семьдесят, но год назад он на собственной свадьбе отплясывал лезгинку. При этом он не только верит в то, о чем пишет, но и претворяет эти идеи в жизнь, ставит на себе эксперименты. Что нас ждет через двадцать лет? Об этом и не только корреспондент "Солидарности" поговорила с Юрием НИКИТИНЫМ.

ЗАДАЧА ФАНТАСТИКИ


Я приезжаю домой к Юрию Никитину - писателю-фантасту, входящему в десятку лучших. Он мне показывает свой кабинет. На столе - компьютер и ноутбук. Спрашиваю, зачем два сразу? Говорит, что на ноутбуке он работает, а на стационарном компьютере играет. При этом в углу лежит еще один. Юрий Александрович уточняет, что тот уже старый - ему больше года. "Каждый раз перед Новым годом я покупаю себе более современный компьютер, а старый отдаю кому-нибудь из коллег". Рядом лежат гантели, диски для штанги - Никитин ежедневно качается, поддерживает себя в форме. Надо сказать, что это приносит свои плоды: выглядит он значительно моложе своих лет.

- Многие, особенно представители старшего поколения, считают, что фантастика - это литература для подростков, взрослый умный человек фантастику читать не должен. Вы же ее не только читаете, но и продолжаете писать. Почему? - задаю я вопрос.

- Все века, начиная с древности, одно поколение не отличалось от другого. Более того, я застал время родовых племен, когда еще жили славяне: был такой же уклад, как у полян, древлян, вятичей. Соломенные крыши, печку топили дровами. А потом появилось такое слово странное НТР (научно-техническая революция), и все резко двинулось вперед. Это значит - то, что было только в стенах институтов, вдруг вошло в быт. Появился телевизор - черно-белый, экран размером с открытку, а сам огромный. Появились стиральные машины - жуткие, грохочущие, которые больше рвали одежду, чем стирали. Появились холодильники. Это была революция! И все начало ускоряться бешеными темпами. Сейчас я постоянно говорю, что мы должны писать, заглядывая на десять - двадцать лет, не дальше. Потому что писать о том, что через три тысячи лет на звездолетах будут летать и драться световыми мечами - это глупость. Уже сейчас все насколько ушло в другую сторону, что нет никаких звездолетов. В первую очередь интерес вызывает сам человек, его здоровье. Все сейчас помешаны на бессмертии. Подготовить людей к такому новому миру - это как раз и есть задача фантастики.

Вы, наверное, видели прогнозы на 2000-й год столетней давности. Сидит в комнате семья и смотрит на экране передачу из Большого театра. Или дирижабли на три тысячи человек из Питера в Москву летают. И в то же время во всех этих предсказаниях мужчины ходят во фраках, усы а-ля кайзер, в цилиндрах, женщины - в длинных платьях, чтобы щиколотки не было видно, с зонтиками от солнца. Одежда не меняется, нравы не меняются. И когда я начал, заглядывая немного в будущее, менять нравы, на меня стали повсюду орать, мол, у него комплексы, это какой-то сексуальный маньяк, такого не может быть! То есть людям хочется, чтобы будущее было технически другое, а нравы оставались ровно теми же.

Я прекрасно помню то время, когда обесчещенная женщина должна была покончить с собой, даже если ее изнасиловали, то есть даже если в случившемся ее вины не было. И фильмы того времени такие были. Немцы захватили партизанку, и офицер хочет ее изнасиловать. Мы в зале сидим, смотрим: если изнасилует, она должна в конце фильма обязательно погибнуть, такие жить не должны. Она погибнет красиво: всех взорвет и сама взорвется. Если не изнасилует - у нее есть шанс спастись. Мы это знали. И это было не только в советских фильмах, но и в американских, английских... во всех. Сейчас мир изменился. Но дело в том, что я это вижу, потому что я видел, как он менялся.

Я видел, как нельзя было щиколотку показать, потом можно было показывать ногу до середины голени, потом была граница - колено. Бабки орали, если видели девушку в платье по колено, что идет бесстыдница. А потом пошло дальше. Одновременно с этим появилось понятие безопасного секса. Мир изменился. Но молодые ребята, особенно современные тинэйджеры, в этом мире родились. Им кажется, что только так и может быть. Но мир будет продолжать двигаться дальше. Точно так же, как технический прогресс. Точно так же будет продвигаться и раскрепощение в социальной сфере.

Я в этих книгах писал, что секс научатся воспринимать как пустяк, на котором не стоит зацикливаться. Раньше надо было добиваться женщины, соблазнить ее, уговорить. У ловеласов вся жизнь уходила на это. В 1979 году наши писатели с разных концов страны, особенно из наиболее диких областей, встретившись в Москве с раскованными женщинами, каждую записывали себе в блокнотик как победу. А Валерий Кравченко, поэт, зарубки ставил, сколько у него женщин. Сейчас такое никому в голову не придет, потому что это такой пустяк, мелочь. Это раньше был анекдот такой:

- Девушка! Девушка! - на улице к ней подбегает парень.

- Что?

- Помните, мы вчера были на вечеринке?

- Ну и что?

- Мы выпили, а потом в постель пошли.

- Ну, это же не повод для знакомства!

Это был анекдот, а сейчас это норма. Вот к этому я все время подводил, а мне кричали, что такого не может быть.

- Получается, эти технологии поменяли нас? Сейчас новое поколение людей, или мы все те же неандертальцы, но просто с мобильными телефонами и в более коротких юбках? - интересуюсь я.

- К сожалению, мы все те же неандертальцы с короткими юбками. Христианская доктрина, построенная на целомудрии, практически рассыпалась. И мы вернулись к неандертальцам. Что как раз неплохо, ведь это происходит уже на новом витке развития. Технологии очень меняют наше поведение. Технология раскрепощает человека.

ЛЮДИ-КИБОРГИ

- Наиболее широко известный цикл ваших романов - "Трое из леса". А вы сами какую серию считаете лучшей?


- Мне больше всего нравятся "Странные романы". Потому что в них я обращался к умным людям, и они ценили это. Когда вышел роман "Трансчеловек", вокруг идеи трансчеловека стали формироваться общества, люди начали этим заниматься (в романе Никитин высказывает свои взгляды на развитие общества, опираясь на философию трансгуманизма. - Ю.Р.).

Я сам не только проповедую идеи трансгуманизма, но и занимаюсь этим непосредственно, потому что мне, к сожалению, не повезло. Я родился на Украине во время большого голода, родился, что называется, золотушным ребенком, то есть болезненным, с пороком сердца и другими болячками. От физкультуры в школе меня сразу освободили, в армии моментально дали "белый билет", потому что не были уверены, что доживу до следующей медкомиссии. Еще тогда я начал карабкаться, как-то выживать, всю жизнь мне приходилось заниматься этим. И я перестал страшиться каких-то резких движений.

Например, зубы я начал терять в 16 - 17 лет и практически все потерял к 50-ти годам. К этому возрасту у меня уже была вставная челюсть, но за двадцать лет она так "проклацалась", что десна просела, и уже даже вставную челюсть носить нельзя было. Я тогда пошел на подсадку кости: у меня из бедра вырубали кость и приживляли во рту. Потом в нее вбивали стальные штыри снизу и сверху, на них накручивали острые штырьки, а уже на них - зубы. Это заняло примерно два года. Все спрашивали: "Зачем"? А теперь я даже гвоздь перекусить могу! Это уже киборгонизация. Когда я ослеп, мне сделали операцию на глазах: у меня вставные хрусталики. Я читаю прекрасно, даже самый мелкий шрифт. Людям вставляют клапаны в сердце. Все чаще встречаются люди с искусственными руками и ногами. То есть киборгонизация уже началась, хотя ее все так боятся.

Сначала на это пойдут только те, кому уже деваться некуда: безрукие, безногие - они протезы поставят. Но потом придут и здоровые люди, в первую очередь панки, неоготы, которым захочется повыпендриваться и насолить родителям. Они начнут ставить себе не просто искусственные руки, которые не отличишь от настоящих, а наоборот: железные, с шипами. Это все скоро.

Во время нашего разговора Юрий Александрович смешал себе какой-то сумасшедший коктейль из протеина, креатина и прочих спортивных добавок. Такой он выпивает раз в день. Воду употребляет только дистиллированную, в отличие от героев своих книг каждый день ест не жареные бараньи ноги, а творог, фрукты, орехи. Правда, сказал, что и в бараньих ногах себе тоже не отказывает. При этом ему ничего не стоит поголодать месяц, чтобы сбросить лишние килограммы.

ИГРА VS РАБОТА

Юрий Александрович пропагандирует компьютерные игры не только в своих книгах, но и в реальной жизни. Он рассказал, что через игры обучает старшее поколение, своих коллег, компьютеру. Сначала все отнекиваются, уверяют, что не хотят играть, но Никитин ставит какую-нибудь самую простую игру, устанавливает код бессмертия, бесконечный запас патронов - то есть по-своему мухлюет, ведь если новичка быстро убьют, тот сразу же бросит игру. Человек начинает играть, в него стреляют, но он не погибает, а потом уже и сам подбивает одного, второго, третьего - и уже доволен. Юрий Никитин уверяет, что таким способом многих своих коллег пересадил с пишущих машинок за компьютер. Сам-то он давно и хорошо ориентируется и в компьютерах, и в играх, и в Интернете.

- Сейчас многие бьют тревогу, что дети играют в компьютерные игры, а вы наоборот, скорее их пропагандируете. Чем, по-вашему, они так хороши?

- Родители боятся, что, заигравшись, ребенок может не сделать домашнее задание. Но когда ребенок играет, он нагружает мозги. Когда ему дают решить школьную задачу, он делает это с неохотой, постоянно отвлекаясь, его мозг в это время работает с малой нагрузкой. Но когда он играет в самую простую стратегическую игру, мозг напрягается до предела. Ведь одних персонажей надо послать лес рубить, других - золото добывать, тут надо строить, а тут обороняться, плюс надо быстренько рассчитать, какой процент для налога установить, чтобы и персонажи не взбунтовались, и казна была полна. Это эффективнейшая гимнастика для мозгов. Да, действительно, если ребенка не остановить, он может не сделать домашнее задание, но зато он наработает столько мозговых извилин, что ему в будущем хватит диссертацию написать!

- Но игра затягивает, это азарт. Есть опасность уйти в игру, бросить все.

- Это все правильно. Но мы всегда замечаем опасности чего-то нового и не видим опасности привычного. Мы уже привыкли, что у нас от недоброкачественной водки гибнут тысячи людей, а вот если подросток убил другого за игру - об этом все кричат. Хотя он мог его убить за что-то другое. Пырнул бы в подворотне за то, что тот на него не так посмотрел - никто бы и внимания не обратил, это для нас уже привычно.

Что касается взрослых... все мы люди, и на энтузиазме можем быстро что-то сделать, но на энтузиазме не будешь работать годами, десятилетиями. Наша натура нас обязательно куда-нибудь уведет в сторону: кого-то - выпить, кого-то - по бабам. А тут ты зашел в игрушку, поиграл час-два, за это время получил такой заряд энергии, что готов работать.

На самом деле обычно над текстом работаешь часа три в сутки, не больше. Это только кажется, что вот бросишь основную работу и столько напишешь! Я работал в литейном цехе и писал вечерами. Потом, когда гонораров стало хватать, оставил работу на заводе. Просыпаюсь, сажусь работать и работаю эти восемь часов, а потом еще плюс три часа. И так три дня. На четвертый я начал писать уже меньше - восемь часов, потом - семь, пять... И в итоге оказалось, что пишу те же три часа.

- Этого было достаточно?

- Дело не в том, что достаточно. Дело в том, что через три часа хорошей работы начинаешь уже вымучивать что-то. И за следующие три часа пишешь столько, сколько написал чуть раньше за десять минут. Это, кстати, подтверждают и другие мои коллеги. Видимо, необходим запас мыслей, эмоций, и он должен пополняться. Все зависит от индивидуальных черт, но ни у кого нет запаса на двенадцать часов ежедневно. Поэтому остальные часы лучше заполнить чем-то другим, например, играми. Ты поиграл - как будто побывал в далеких странах.

- По одной из ваших книг, кажется, даже онлайн-игра есть?

- Да. По "Троецарствию". Хорошая игра, я сам в нее поигрываю. Еще хотели снимать фильм по циклу "Трое из леса". Мы заключили договор, я получил деньги, но тут грянул кризис. И съемки благоразумно решили пока отложить.

МОТИВАЦИЯ

- Одна из моих главных задач - сохранить высокую мотивацию. Ведь ни один из моих коллег, писавших до перестройки, не пишет сейчас. Например, Сергей Павлов, мой друг. Последняя его книга появилась при советской власти. Мы встречаемся, вино попиваем, беседует о том о сем, но он не пишет. И таких абсолютное большинство. У всех рано или поздно гаснет творческий огонек. Как его поддерживать? Я все время думал об этом, потому что мне ведь, как и всем нормальным людям, тоже не хотелось работать. Но это как штангу тягать: не хочется, потный, мышцы болят, но потом, когда накачаешь мышцы, ты такой довольный! Так и тут. Писать - это неприятный труд, но потом, когда ты написал - радуешься, какой ты молодец, как ты все сделал!

Чтобы сохранить мотивацию, я отказался от выступлений. При советской власти писатели жили в первую очередь за их счет, не за счет гонораров. За выступление платили 25 рублей. При среднемесячной зарплате в 120 рублей это было очень неплохо. Из них 10 рублей отдавалось в литфонд, 15 - писателю. И когда он получал эти 15 рублей ни за что, он расхолаживался. Конечно, на это все попадались. У нас в Харькове в 70-е годы в один год приняли четверых в Союз писателей, так трое из них сразу же прекратили писать, потому что начали выступать. И они всю жизнь выступали. Я же выступил только один раз. Сначала не хотел, но меня уговорила молодая поэтесса. Поехали вместе в город Шостка. Нам сразу дали лучшие обкомовские трехкомнатные номера. Все шикарно. Выхожу на сцену - сидят рабочие. А потом я сообразил: их же согнали на мое выступление в обеденный перерыв, они смотрят на меня и жуют бутерброды. На следующий раз я прихожу в профком и говорю: "У меня путевка у вас выступить, подпишите, что я выступил". - "А так можно?" - "Конечно". Мне подписали. И все. В день у меня выходило по 10 выступлений - это 150 рублей чистыми мне. Неделю я так выступал. Возвращаюсь домой - куча денег ни за что, и я понял, какая это сладкая отрава. Я тогда дал клятву перед всеми, что ни одного выступления у меня больше не будет.

- Поэтому вы так долго не давали интервью?

- Нет. По другой причине. Я отказался от интервью и всех премий, потому что это тоже мелкая сладкая отрава, которая подтачивает. Человек, который обвешивает себя премиями и рассказывает в интервью, какой он гениальный, чувствует, что он уже на вершине, уже многого достиг. Я же все время себе это обрубаю и оставляю единственный способ чувствовать себя на вершине - книгами. В Харькове я очень быстро взлетел и к 35 годам был уже ответственным секретарем Союза писателей. Я сел за стол и подумал, что все, это конец, я уже на вершине писательской власти. И пришел в ужас, бросил все и удрал в Москву. В Москву я приехал, зашел в Центральный дом литератора, а там Евтушенко, Вознесенский, Аксенов... Я на них смотрел, как мышь на слона. И увидел, что есть еще много возможностей карабкаться, соревноваться. Все-таки у нас, у мужчин особенно, всегда есть азарт соревнования. И хотя я там все оставил, а тут жил в коммуналке, я был рад, потому что хоть с нуля, но снова интересная борьба.

- А сейчас почему стали давать интервью?

- Я наконец настолько укрепился в своих позициях, что меня уже ничто не собьет. А мотивация должна быть обязательно, даже если она немножко нечестная. Я ребятам молодым говорю: ты не знаешь, как написать? Ты своей Люське докажи, что ты можешь, что ты лучший. Потом ты Люську забудешь, а книга останется.

КНИГИ

- Сейчас многие известные люди, в том числе писатели, ведут свои колонки в Интернете, высказывают там свои мысли. У вас есть нечто подобное?

- Я уже давно создал свою страничку в "Живом журнале" (www.livejournal.com - популярный блог-сервис. - Ю.Р.) Но сделал там всего три записи и понял, что это вредит книгам. Если я езжу несколько часов на велосипеде - это литературе нисколько не вредит, я прихожу и работаю столько же, сколько работал бы - три часа и не меньше. Если я пишу в "Живой журнал", я ровно столько же не допишу в книгу. Они слишком близки и отнимают друг у друга. Это не то. Книга все-таки действует глубже, сильнее.

Помню, когда я написал роман "Ярость", такое началось! Писали, что целые роты с ума сходили после этой книги: бегали с автоматами, искали американцев, чтобы убивать. От муфтия мне приходили письма с благодарностью и удивлением - почему это многие русские стали переходить в ислам. После того как я написал "Скифов", организовалось движение, многие при переписи назвали себя скифами. То же и с имортистами (иммортализм - система взглядов, основанная на стремлении избежать смерти или хотя бы максимально отдалить ее. - Ю.Р.). Книга так действует, что человек меняется.

- Что вы сейчас читаете?

- Будучи человеком стандартным в этом отношении, я за семь лет не купил ни одной книги: все новинки скачиваю бесплатно, а читаю только англо-американскую литературу, потому что она обогнала нашу очень сильно. Наши фантасты - бледные копии. Дело в том, что писатели-гиганты после перестройки мгновенно перестали писать. Почему? В 1985 году уже можно было печать все. Стругацкие не выпустили ни одной вещи. И никто из "старичков" не издал практически ничего. Только Владимир Михайлов издал одну единственную вещь и все. А они-то писать могли, у них из-за строгих требований того периода уже вошло в кровь и плоть правильно писать.

- А современные писатели-фантасты?

- Дело в том, что из современных писателей я прочел все, что было написано по крайней мере верхней двадцаткой. И увидел, что большинство из них не владеют элементарными литературными навыками и пишут такие вещи, которые недопустимы. Когда я работал при советской власти, все старались устроиться в издательства, но устраивались только писатели высшего класса. Лауреаты были главными редакторами, простыми редакторами были члены Союза писателей. И они над рукописями работали: исправляли, давали замечания. Во время перестройки начали писать мальчишки, а издательства, у которых не было ни одного редактора и ни одного корректора, издавали это, чтобы заработать денег. Другие мальчишки, еще не имея вкуса, хватали эти книги, потому что на обложке впервые была полуголая красотка и какой-нибудь "крокодил", который на нее нападает. А в книге: ударил в челюсть, полилась кровь, поскакал, рубанул мечом - то, чего нам не хватало при советской власти. И они это читали, не обращая внимания на то, как это написано. Шли годы, они начинали морщиться, чувствуя, что что-то не то, но еще не зная, что именно. Объясняю начинающим, что надо вот так писать, а вот так нельзя. У меня даже книга вышла - "Как стать писателем". И сейчас вижу по ряду авторов, которые пишут 15 - 20 лет, что они начинают понемногу перенимать эти приемы.

БУКВЫ УМРУТ. РОДЯТСЯ ИМПЫ

- Я уже давно обсуждал эту тему с Василием Головачевым (известный писатель-фантаст. - Ю.Р.), писал об этом лет двадцать назад - книгам конец, все переходит в Интернет, все будет электронное. Буковки изобрели еще финикийцы, и они до сих пор живы, но теперь они исчезнут. Их заменят импы. Головачев мне говорил, что на наш век хватит, а там пусть молодые разбираются. Но молодым писателям я бы не советовал сейчас начинать учиться литературному мастерству, потому что это действительно очень быстро уходит. Я видел массу профессий, которые погибли полностью. Я застал еще трубочистов. Это была массовая профессия. Теперь они стали водопроводчиками. Везде ездили извозчики - теперь они таксисты. Но это совершенно разные профессии, людям пришлось полностью переучиваться.

- Что же делать молодым писателям сейчас, чему учиться?

- Писателям, скорее всего, надо учиться программированию. Сейчас языки программирования становятся все более простыми. Я скачиваю видеоролики, сделанные ребятами-любителями. Еще один шажок - и писатель сможет самостоятельно делать интерактивную игру, книгу, роман, где все будет двигаться. Это то же самое творчество. Сейчас писателю трудно делать нечто подобное, потому что пока с такими вещами одному не справиться, а писатель в коллективе работать практически не может. Мы все одиночки. Но как только это сведется к тому, что писатель сможет это делать сам, профессия изменится.

- То есть это как фильм снимать?

- Да. Но у фильма, у которого множество финалов, больше возможностей. Сейчас в Интернете все равно используют буквы. У них есть преимущество, которое пока ничто не может затмить - образность. Потому что когда мы смотрим фильм, как бы он ни был хорош, мы видим одно и то же: в комнату вошла блондинка. Но если я напишу, что в комнату вошла красивая девушка - каждый представит свое. Этим-то буквы еще и держатся. Потому что каждый рисует свой фильм. Когда читаешь, происходит огромная работа мозга по перекодировке. Мы смотрим на значки - А, Б, С, - а видим картину, фильм.

Юлия РЫЖЕНКОВА

"А"-СПРАВКА

Трансгуманизм - современное материалистическое философское движение, в основе которого лежит предположение, что человек не является последним звеном эволюции, а значит, может совершенствоваться до бесконечности.

Последователи движения утверждают, что можно и нужно ликвидировать старение человека и смерть; значительно повысить умственные и физические возможности человека; изучать достижения, перспективы и потенциальные опасности использования науки, технологий, творчества и других способов преодоления фундаментальных пределов человеческих возможностей.

Читайте нас в Яндекс.Дзен, чтобы быть в курсе последних событий
Новости Партнеров
Комментарии

Чтобы оставить комментарий войдите или зарегистрируйтесь на сайте

Вячеслав
23:58 от 11.09.2011
Интервью не сфабриковано
Ссылкаhttp://f.t-human.com/showthread.php?t=48&page=332
ЮАН:"
Цитата:
Я, когда говорил, что не даю интервью, в первую очередь имел в виду, что не бегаю за этим самым пиаром...
"

Соглашусь с Русом "
Цитата:
Очень хорошее интервью. Хотя для меня, как человека, прочитавшего все книги ЮАНа, ничего нового здесь сказано не было:-)
"

клево
Аянбек
21:15 от 08.09.2011
Интервью сфабриковано :р f.t-human.com/showpost.php?p=65818&postcount=3311
14:17 от 06.05.2011
Сергей
Да, действительно, всё это уже слышал в КСП и "Странных".
03:46 от 27.03.2011
Рус
Очень хорошее интервью. Хотя для меня, как человека, прочитавшего все книги ЮАНа, ничего нового здесь сказано не было:-)
Новости СМИ2


Киномеханика