37 лет назад в Венесуэле началась первая в Латинской Америке революция против МВФ

Фото: Wikimedia Commons

В 1989 году правительство тогдашнего президента Венесуэлы Карлоса Андреса Переса активно воплощало в жизнь пакет экономических мер, разработанных по требованию МВФ. Пакет включал отмену субсидий, “освобождение” цен, девальвацию национальной валюты и унификацию обменного курса. Это привело к 84-процентной инфляции и подорвало покупательную способность населения. Индекс бедности в стране вырос до 71,13%. В итоге на улицы столицы Венесуэлы Каракаса, как и большинства больших и малых городов, вышли сотни тысяч голодных людей. Протестующие возводили баррикады, перекрывали дороги, поджигали машины, забрасывали камнями магазины, нападали на банки, в городах не прекращались стрельба и широкомасштабные грабежи. В ответ правительство приостановило действие Конституции, вывело на улицы войска, получившие приказ открывать огонь на поражение.

Восстание в Каракасе продолжалось пять дней, в остальной части страны чуть меньше. Материальные и человеческие потери были велики; официально погибло почти 400 человек, в основном бедняков, проживавших в столице. По неофициальным данным, результатом столкновений стали тысячи убитых, большинства тел которых найти так и не удалось. Больше 3000 участников столкновений было ранено, около 10 тысяч - арестовано.

ПРЕДЫСТОРИЯ КОНФЛИКТА

Решение правительства Переса о проведении политики шоковой терапии стало неожиданностью для населения Венесуэлы.

Перес избирался президентом страны дважды. В 1973 году он был избран от партии “Демократическое действие”. Тогда правящая социал-христианская партия “Социалисты-христиане” открыто заявляла, что предвыборную кампанию Переса финансировали иностранные нефтяные компании: по оценкам, она обошлась как минимум в 15 млн долларов - примерно столько же, сколько стоила кампания правящей партии. Нефтяные компании отвергали обвинения, но в целом признавали, что предпочитают Переса социал-христианам. Да и сам Перес накануне выборов дал понять в интервью, что хочет заключить максимально выгодные для себя соглашения с нефтяными компаниями США. “Я считаю, что США - наш первый рынок, но сейчас это рынок продавца”, - ссылалась на его слова “Нью-Йорк Таймс”. Официальные лица США избегали явной поддержки какого-либо кандидата, но в частных беседах склонялись в пользу Переса как более лояльного к США, чем ориентированные на Европу социал-христиане, отмечала газета.

После победы Переса внешняя торговля Венесуэлы оказалась встроенной в финансовую систему США. Страна быстро стала зависеть от нефтедолларов и погружаться в долговую яму. Внутри общества росло социальное неравенство. Накопившееся недовольство привело к поражению Переса на выборах 1978 года. Но поскольку большинство поддерживало социалистический курс страны, в следующий раз Перес баллотировался на пост президента с социалистической программой. В 1988 году это принесло ему победу.

К тому времени политическая элита Венесуэлы уже полностью зависела от США, что не могло не отразиться на ее внутренней политике. Страна выполняла рекомендации МВФ, и, как следствие, социалистические отношения плавно преобразовывались в капиталистические.

Второй президентский срок Переса (1989 - 1993) стал полной противоположностью его первому правлению. Если в 1970-х его политика олицетворяла нефтяное изобилие, то в 1989 году он вернулся к власти как проводник жестких неолиберальных реформ. Одним из главных пунктов его предвыборной программы была критика Всемирного банка и МВФ, но, став президентом, он ввел в действие подготовленный МВФ пакет мер для неолиберальных реформ - “Вашингтонский консенсус”. Это загнало страну в еще большие долги, а инфляция выросла в разы, что привело к социальному взрыву, известному как “Каракасо”.

ХРОНИКА СОБЫТИЯ

В выходные, 25 и 26 февраля 1989 года, в соответствии с программой макроэкономических корректировок, объявленной 16 февраля правительством Венесуэлы, по всей стране были вдвое повышены цены на бензин. Это, в свою очередь, привело к росту тарифов на общественный транспорт.

Министерство транспорта провело традиционную процедуру переговоров, чтобы достичь соглашения с профсоюзом - Национальной транспортной федерацией. Стороны согласились, что тарифы на общественный транспорт вырастут на 30%, о чем и было объявлено в прессе. Однако Союз водителей такси и микроавтобусов, входящий в федерацию, не согласился с тем, что цены могут повыситься только на зафиксированные правительством тарифы. Президент этого союза отмежевался от решения федерации и заявил, что его профсоюз не будет заставлять своих членов ограничивать тарифы объявленным уровнем.

Как следствие, уже утром 27 февраля в некоторых ключевых точках системы общественного транспорта Каракаса начались акции протеста. Первые произошли около 6 часов утра у терминала - основного пункта прибытия в столицу людей из пригорода и “спальных” городов Ла-Гуайра, Катия-ла-Мар и Гуаренас. Водители общественного транспорта пытались взимать плату за проезд сверх согласованного с министерством повышения, а пассажиры, особенно студенты, сопротивлялись.

Аналогичные акции протеста проходили с раннего утра во многих крупных городах страны. В 7:30 в Гуаренасе протестующие стали возводить баррикады, перекрывая главные транспортные артерии города. Начались поджоги и грабежи. Любой проезжавший мимо грузовик, который, как предполагалось, перевозил продовольствие, останавливался протестующими. Они распределяли груз в толпе, после чего грузовиком перегораживали проезжую часть. На место беспорядков прибыли полицейские, но заявили, что у них приказ не предпринимать никаких действий. К 18:00 в городе наступил паралич общественного транспорта и хаос. Поскольку власти по-прежнему не вмешивались, грабежи в столице и других городах усилились с наступлением темноты.

Беспорядки распространились по всему центру Каракаса, охватили рабочие кварталы, кварталы среднего класса и торговые центры. Сотни демонстрантов вышли на главные проспекты, разбивая витрины и двери магазинов и захватывая все, что попадалось под руку. На стенах были нацарапаны лозунги: “Народ голоден”, “Народ разгневан”, “Долой обман”. Одновременно с разграблением магазинов люди размахивали транспарантами и пели национальный гимн, а посреди главных проспектов горели огромные костры. С мест поступали сообщения об особо жестоких нападениях на магазины, принадлежащих иммигрантам: хозяев обвиняли в сокрытии запасов продовольствия. Группы вооруженных людей, скрывающих лица под балаклавами, прибывали на грузовиках, чтобы забрать все содержимое магазинов.

СИЛОВОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО

Правительство впервые обратилось к населению только днем 28 февраля. Министр внутренних дел призвал к спокойствию и заявил (слишком поздно), что “насилие недопустимо”. Обращение не возымело особого действия. Наконец в 18:00 Перес объявил о приостановлении ряда конституционных гарантий и введении военного положения. С введением комендантского часа восстание начало утихать, чему способствовала жестокая волна репрессий. В попытке взять ситуацию под контроль полицейские подразделения и армия обрушили гнев на рабочие кварталы. Во время марша протестующих в Петаре, районе трущоб на востоке столицы, армия открыла огонь по толпе, было убито более 20 человек. В другом районе на западе города, состоящем в основном из рабочих кварталов, армия противостояла снайперам, расположившимся на плоских крышах домов. Солдаты, большинство из которых были неопытными молодыми людьми, обстреливали здания из автоматов, разрушая квартиры и убивая безоружных гражданских в их домах. Ночь с 1 на 2 марта была ужасающей для рабочих районов Каракаса. Свидетели рассказывали о полицейских рейдах по домам, о перестрелках, поджогах зданий и трупах, лежавших на улицах по окончании комендантского часа.

Признаки возвращения к нормальной жизни начали проявляться только к 3 марта, когда кладбища уже были заполнены людьми, хоронившими погибших.

Уго Чавес, позже ставший президентом Венесуэлы, говорил, что искра восстания 4 февраля 1992 года, которое он возглавил и которое привело к смене власти в стране, была заложена именно в феврале 1989 года. То “Каракасо” показало асоциальную сущность неолиберальной системы, породившей подобные протесты и не сумевшей справиться с ними иначе как такой высокой ценой.