Человек, который не дает замерзнуть Якутску

Фото предоставлено героем материала

СЕВЕР

Почва здесь никогда не оттаивает по-настоящему. Летом на два метра вглубь образуется жижа и грязь, но ниже - твердь, которая помнит ледниковые периоды. Зимой же столбик термометра падает до всех земных пределов. Воздух превращает дыхание в россыпь ледяных кристаллов, сталь становится хрупкой, а мерзлая земля рвется, как старая кожа. Именно здесь, в городе Якутске, столице огромной республики, которая занимает одну шестую часть территории России, живет и работает Владимир Харбин.

Официально Владимир Павлович - слесарь. На самом деле - инженер компании “Сахатранснефтегаз”, которая качает газ по всей этой дикой, прекрасной и опасной земле. Владимир из тех, чьи руки умеют держать и гаечный ключ, и отбойный молоток, и ручку, когда надо составить план на завтра.

- Должность у меня по договоренности, - говорит он слегка глухим, спокойным голосом. - Я тридцать один год на этом предприятии.

ПУТЬ

У Владимира Павловича за плечами Якутский государственный университет, специальность “радиофизика”. Он мог бы учить детей - и учил. Потом были лихие 1990-е, когда за работу платили долгами или обещаниями, а нужно было строить дом и кормить семью.

- Я работал в школе, потом в спортшколе, потом на стройке, - перечисляет он. - Тогда мы шли туда, где платили.

В 1994 году его позвали на новое предприятие - в газовую отрасль. Бывший физик не знал о газовых трубах ровным счетом ничего - и сначала отказался. Но ему сказали: “Научим”. Харбина взяли сразу мастером, потому что его диплом о высшем образовании здесь ценили не меньше, чем опыт. Первые три года по выходным он не вылезал из библиотеки, а по будням стоял плечом к плечу со слесарями в траншеях - и учился.

- Я делал то же, что и они. И запоминал, как называется каждая деталь, зачем она нужна и как она умирает, если с ней обращаться неправильно.

Потом он стал старшим мастером, потом начальником ремонтного цеха. Четырнадцать лет он командовал сотней человек - слесарей, мастеров, водителей. В его подчинении было десять мастеров, а сам он отвечал за газ во всем Якутске.

- Телефон не отключал никогда, - говорит он. - Ночью или в праздник, но если земля треснула - выходишь на вызов.

ВРАЖДЕБНАЯ ТВЕРДЬ

Здесь, на Севере, газопровод рвется не потому, что его плохо сварили. Его рвет сама земля.

- Земля трескается от мороза. Трещина уходит глубоко, - объясняет Владимир Харбин, и в его голосе слышно уважение к силе природы. - И тогда вместе с землей отрезает трубу, как ножницами.

В такие ночи его будил звонок, он поднимал людей. Экскаваторы с гидромолотами долбили мерзлоту. Когда экскаваторы сдавались на морозе, в ход шел компрессор, отбойный молоток. А потом - лопата, чтобы отбрасывать твердую смерзшуюся землю.

Природа отпускала его бригадам час. Через час, если в доме нет газа, при минус пятидесяти градусах начинается необратимое. Трубы лопаются, люди замерзают. Газовые котлы, на которых здесь держится цивилизация, молчат. Поэтому у Владимира и его бригады есть железное правило: рядом с основными тянуть обводные линии, закольцовывать трубы. Если одна лопнула, газ пойдет по другой.

Но не везде можно проложить обводную. В глухих поселках, где всего тридцать, сорок, сто домов, такой возможности нет. Поэтому осенью они готовят и складывают в ангарах сотни пропановых баллонов. А когда случается беда, грузят их в машины и развозят к каждому дому, к каждой квартире, откуда ушло тепло. Подключают, чтобы люди продержались сутки, двое, - пока варят трубу.

ЗАРПЛАТЫ

Он чуть улыбается, когда речь заходит о больших зарплатах якутских газовиков.

- Это там, на “Большой земле”, - объясняет Владимир Павлович. - Там на один километр газопровода приходится завод. Завод потребляет газа, как вся наша республика, и с ним управляются двадцать человек. Здесь, в Якутии, на каждый километр газопровода - бескрайняя тайга, болота и поселки, раскиданные по всей территории, чуть-чуть не дотягивающей по площади до Индии. На тот же объем газа у нас приходится две тысячи человек. В каждом поселке должен быть свой слесарь, своя машина, свой мастер. А зарплаты у нас ниже среднего, потому что мы - социальное предприятие. Не можем отключить газ, не имеем права - людям холодно.

АВАРИЯ

Осенью 2004 года в Якутске на газораспределительной станции произошла авария. “Хорошо, что не зимой”, - замечает Владимир. Весь город остался без газа - десятки тысяч домов, больницы, школы. Крупнейшая электростанция, которая дает свет половине республики, встала.

Они месяц возвращали город к привычному ритму жизни. Газ - это не электричество, объясняет Харбин. Его нельзя просто взять и включить рубильником. Надо было продуть километры труб, поднять давление. Затем обойти каждый из домов, зажечь котел, показать хозяину: “Видите? Работает, можно жить”.

УЧИТЕЛЯ

В 1990-е все специалисты с “Большой земли” из Якутска уехали. Льготы кончились, квартир больше не давали, и те, кто строил газовую систему Якутии в советское время, отправились обратно в теплые края. Остались местные. Теперь им самим надо было учиться налаживать трубы якутских газопроводов. Владимир Павлович до сих пор вспоминает с благодарностью тех, кто остался, - это Наталья Владимировна Петраш и Анатолий Григорьевич Ермолов, советская гвардия.

- Они брали меня с собой на выезды, - рассказывает Владимир Павлович. - На пальцах показывали: эту задвижку перемещай так, давление спускай - эдак, план безопасных работ составляй - вот так. Один раз объяснят, дальше - запоминай.

Он запомнил, да так прочно, что через три года уже сам стал учить молодежь. Собирал классы по двадцать-тридцать человек в местном профтехучилище, приходил после работы, по выходным. Подводил учеников к механизмам, узлам, агрегатам, и так же, как учили когда-то его, объяснял: “Делай для людей, не спеши, сделай капитально. Чтобы на годы осталось, чтобы не стыдно было”.

Многие из тех мальчишек, которых он учил, теперь сами стали начальниками, мастерами участков. Он встречает их в городе на объектах. “Здороваются”, - уточняет Владимир Павлович. А он за них радуется.

НАСТАВНИК

Официально наставником Владимир Павлович никогда не был. Никто не платил ему надбавку за новичков.

- Но у нас так заведено, - признается Владимир. - Мы должны обучить тех, кто останется после нас. Чтобы, когда мы уйдем, они работали дальше, и работали хорошо. Это не инструкция, не приказ, это закон Севера.

ДЕНЬ СЕГОДНЯШНИЙ

Сейчас Владимир Павлович уже не выезжает на аварии, не стоит в траншее с отбойным молотком, когда ветер дует так, что кожа трескается быстрее земли. Он сидит в теплом кабинете. Составляет планы на будущий год, считает материалы, технику, штат. Два раза в месяц летает в далекие улусы - проверять, как работают участки. Тысяча километров в один конец самолетом. Но он знает: в городе осталась его бригада. Дежурная смена сидит у телефона, и если земля снова треснет от холода, они выедут на вызов.

Харбин хотел уйти на пенсию, сказал: “Все, я устал”. Его попросили остаться. Он согласился, потому что знает: новым слесарям, которые придут на его место, тоже нужен будет учитель. За окном снова будет мороз под пятьдесят, и где-то под землей стальные трубы сожмутся, чтобы выйти из повиновения и рвануть. А надо, чтобы этого не произошло.